Обнаров
Шрифт:
– Все в полном порядке с ребеночком, – улыбнулся Николай Алексеевич. – Не волнуйтесь. Вот только…
– Что?
– Вы, голубушка, немножко перестарались. Ребенок очень крупный, за четыре килограмма.
– Разве это плохо?
– Не плохо. Но вы миниатюрная, хрупкая. Первые роды. Хотелось бы понаблюдать вас на завершающем этапе беременности.
– Я обещаю, Николай Алексеевич, что как только муж вернется, я лягу в вашу клинику. Пока буду дома. Клянусь, – Тая прижала руку к сердцу, – как только что-то где-то, я сразу к вам. Хорошо?
Сабуров выразительно глянул на Наташу.
– А ты, Журавлева, раскудахталась! Вот – отношение к жизни. Учись! Только я настоятельно требую, голубушка, – Сабуров опять обратился к Тае, – сидите дома, никуда не выезжайте, гуляйте поблизости от жилья. Если почувствуете, что что-то не так, даже при малейшем подозрении, сразу звоните. Договорились?
Тая кивнула.
– Еще… Я думаю, мы вас так и оставим под фамилией Ковалева, во избежание лишнего шума. Как считаете?
– Буду вам очень благодарна.
– Что ж, увидимся. Будьте здоровы!
Сиреневый вечер остывал и таял. Собиралась щедрая июльская гроза. Тучи заходили с запада и укрывали темно-синим пологом остывающий от дневного зноя город. Воздух был еще раскаленным, но пройдет немного времени, и после хорошего дождя дышать будет приятно и легко.
Тая стояла на балконе и с высоты двенадцатого этажа смотрела, как стрелы молний вспарывают то здесь то там темно-синий бархат. Раскаты грома становились все солиднее, громче. Вероятно, из-за них Тая не сразу услышала негромкое щебетание дверного звонка.
– Добрый вечер. Если не ошибаюсь, Таисия Андреевна Обнарова? – вежливо осведомился стоявший на пороге пилот.
– Да.
Он радостно улыбнулся.
– Я вам посылку привез. Принимайте.
Тая замешкалась, не решаясь снять цепочку, удерживавшую дверь.
– Дело в том, что я только что прилетел из Англии. Зовут меня Андрей Валентинович Шалобасов. Вчера видел Константина Сергеевича, мужа вашего. Он просил передать вам эту посылку. Что и исполняю.
– Муж меня не предупредил.
– Сюрприз, вероятно, хотел. Я могу посылку под дверью оставить. Только вы ее не поднимайте, она очень тяжелая. Лучше втащить или вынуть из нее часть вещей. Обещаете?
Тая сняла цепочку, распахнула дверь.
– В прихожую заносите.
Шалобасов послушно поставил объемную кожаную сумку на пол под вешалку.
– Ну, вот. Разрешите откланяться. Рад был познакомиться, Таисия Андреевна.
– Спасибо вам. Извините, я не могу предложить вам чаю. Я не очень хорошо себя чувствую. Очевидно, перед грозой, – соврала Тая, наученная богатым опытом общения с поклонниками и поклонницами мужа.
– Я могу чем-то помочь? Может быть, вас отвезти в больницу? – встревожился пилот.
– Нет-нет. Спасибо вам. До свидания.
Захлопнув дверь, Тая подозрительно покосилась на сумку. Потом все же осторожно взялась за язычок застежки-молнии и расстегнула сумку.
Поверх аккуратно уложенных упаковок с детским бельем лежала маленькая записка. Тая счастливо улыбнулась, узнав резкий четкий почерк Обнарова.
«Через два-три дня буду дома. Обещаю. Люблю!!!!!!!!!!!! Привет сыну!!!»
Оттащив сумку в гостиную, Тая села на подушку рядом и стала выкладывать на пол многочисленные целлофановые пакеты с детским бельем, с пеленками, с чепчиками и шапочками.
– Как же всего много! – восхищалась она.
Внизу, на дне сумки, лежало изумительной красоты, атласное, с вышивкой детское одеяльце. Одеяльце было нежно-голубого цвета.
– Ах, Костик, Костик! – рассмеялась Тая. – Похоже, сомнений по поводу пола ребенка у тебя больше нет!
Радостная, она стала звонить мужу.
Утром Тая решила съездить в клинику. Как успокаивала себя: «На всякий случай». Всю ночь ныла поясница, и странные, непривычные, хотя и легкие приступообразные боли появились в животе.
Она быстро собралась, прихватив с собой, опять же «на всякий случай», как и наставлял Николай Алексеевич Сабуров, все необходимое для пребывания в клинике.
Клиника была на севере города, а город стоял. Поэтому Тая приняла решения ехать по кольцевой.
Как раз когда, миновав МКАД, она свернула на Ярославское шоссе, а с него на тихую и тенистую, ведущую к клинике улицу Березовскую, позвонил Обнаров.
– Привет, родная! Я только что прилетел. Сейчас пройду таможню и приеду.
– Костя, наконец-то! Я сейчас тебя заберу. Я здесь, рядом. На Ярославке.
– Что ты делаешь на Ярославке? У тебя все в порядке?
– Я на прием в клинику еду. Помнишь, я тебе говорила? Но прием может подождать. Я сейчас приеду. Жди меня.
– Не гони. Будь осторожна!
Серебристый Nissan, прилежно заурчав мотором, резво развернулся на пустой дороге и помчался назад, к Ярославскому шоссе.
Общеизвестно, что в этой стране две глобальные проблемы: дураки и дороги. Дорога на этот раз была превосходной.
Уже через полчаса прибывший на место дорожно-транспортного происшествия инспектор ДПС писал в протоколе: «…находящийся в состоянии алкогольного опьянения водитель ВАЗ-2110, госномер Х-112-КИ-99, не выполнил требование знака 2.4 «Уступите дорогу» и, выезжая со двора жилого дома № 15 на улицу Березовская, совершил столкновение с идущим по главной дороге автомобилем Nissan Micra, госномер О-320-КС-177, получившим технические повреждения…»