Обвинители
Шрифт:
«Дидий Фалько». Я ответил формально. Он не стал отвечать на мои знаки внимания.
«Ах да, я посылал за вами», — его голос был настойчивым, громким и высокомерным.
Судя по его угрюмому поведению, он, похоже, ненавидел жизнь, работу, ароматизированное вино и меня.
«Никто не посылает за мной». Я не был его рабом и не имел поручения.
Это был мой свободный выбор, согласиться ли, даже если бы он предложил. «Вы сообщили, что хотели бы обсудить это, и я согласился. Домашний или рабочий адрес был бы кстати, если можно так выразиться. Вас не так-то просто найти».
Он смягчил свою самоуверенность: «И всё же тебе удалось меня выкорчевать!»
Он ответил с фальшивой дружелюбностью. Даже когда он старался, он оставался суровым.
«Моя работа — находить людей».
«Ах да».
Я чувствовал, что в глубине души он презрительно усмехается над тем, как я себя веду. Я не стал тратить на него злобу. Мне хотелось поскорее с этим покончить.
«В конце концов, в роли информатора, у нас есть навыки, которые вам никогда не пригодятся в Базилике. Итак, — настаивал я, — какие из моих навыков вы хотите использовать?»
Высокий мужчина ответил, все так же небрежно и громким голосом: «Ты слышал, что случилось с Метеллом?»
«Он умер. Я слышал, это было самоубийство».
«Ты поверил в это?»
«Нет причин сомневаться», — сказал я, сразу же начав сомневаться. «Это имеет смысл как способ наследования. Он освободил своих наследников от бремени компенсации, которую он вам должен».
«Видимо! А каково ваше мнение?»
Я быстро сформулировал свой вопрос: «Вы хотите оспорить причину смерти?»
«Получить деньги было бы удобнее, чем отпускать их». Силий откинулся назад, сложив руки на груди. Я заметил на одной руке перстень-печатку из бериллиевого кабошона, на большом пальце – камею, на другой – толстую золотую полосу, похожую на пряжку ремня. Его пояс был шириной четыре дюйма, из толстой кожи, обёрнутый вокруг очень чистой тонкой шерстяной туники простого белого цвета с сенаторской отделкой.
Туника была тщательно выстирана; пурпурная краска ещё не успела пропитать белый цвет. «Я выиграл дело, так что лично я ничего не проигрываю…» — начал он.
«За исключением времени и расходов». В конечном счёте, нам редко платили за время и расходы, и никогда по таким баснословным ставкам, которые, должно быть, назначает этот человек.
Силий фыркнул. «О, я могу помахать рукой на прощание с оплатой за время. Я предпочитаю не терять выигрыш в миллион с четвертью!»
Миллион с четвертью? Мне удалось сохранить бесстрастное выражение лица. «Я не знал о лимите компенсации». Он заплатил нам четыреста, включая надбавку на мула за поездку Джастина; мы увеличили расходы на поездку в соответствии с обычаями нашего ремесла, но по сравнению с его огромными деньгами, наши деньги не хватило бы даже на то, чтобы сходить в общественный туалет.
«Конечно, я делюсь этим с моим подчиненным», — проворчал Силий.
«Вполне». Я скрыл свои неприятные чувства. Его подчиненным был хнычущий писец по имени Гонорий. Именно Гонорий имел со мной дело. На вид ему было лет восемнадцать, и создавалось впечатление, что он никогда не видел голой женщины. Сколько из миллиона с четвертью сестерциев Гонорий отнесёт домой матери? Слишком много. Этот сонный недотепа был убеждён, что наш свидетель живёт в Лавинии, а не в Ланувии; он пытался уклониться от уплаты; и когда он всё-таки выписал дело для их банкира, то трижды неправильно написал моё имя.
Банкир, напротив, быстро откашлялся и был вежлив. Банкиры всегда начеку. Он понимал, что к тому времени любой другой, кто бы меня расстроил, был бы изнасилован очень острым копьём.
Я чувствовал, что на горизонте на быстром испанском пони надвигается еще больший стресс.
«Так зачем же ты хотел меня видеть, Силий?»
«Очевидно, правда?» Так и было, но я отказался ему помочь. «Вы работаете в этой сфере». Он попытался сделать из этого комплимент. «Вы уже имеете отношение к этому делу».
Связь была удалённой. Так и должно было быть. Возможно, мой следующий вопрос был наивным. «Так зачем я тебе?»
«Я хочу, чтобы вы доказали, что это не было самоубийством».
«К чему я клоню? К несчастному случаю или к злому умыслу?»
«Как хочешь», — сказал Силий. «Я не привередлив, Фалько. Просто найди мне подходящие доказательства, чтобы подать на оставшихся Метеллов в суд и выжать из них всё».
Я сидел, сгорбившись, на табурете за его столом. Он не предложил мне угощения (безусловно, предчувствуя, что я откажусь, чтобы не попасть в ловушку отношений «гость-хозяин»). Но, войдя, я принял равные условия и сел. Теперь я выпрямился. «Я никогда не фабрикую доказательства!»
«Я тебя об этом никогда не просил».
Я уставился на него.
«Рубирий Метелл не покончил с собой, Фалько, — нетерпеливо сказал мне Силий. — Ему нравилось быть бастардом — слишком нравилось, чтобы отдавать
Он был на вершине своего таланта, как бы сомнительно это ни было.
И он, в любом случае, был трусом. Доказательства того, что меня устроит, можно найти, и я хорошо заплачу вам за их поиски.
Я встал и кивнул ему в знак признательности. «Такого рода расследование имеет особую цену. Я пришлю вам свою шкалу расходов…»
Он пожал плечами. Он совершенно не боялся быть ужаленным. У него была уверенность, которая приходит только с солидным залогом. «Мы постоянно пользуемся услугами детективов. Передайте гонорар Гонорию».
«Очень хорошо». Нам пришлось бы заплатить за использование этого ужасного Гонория в качестве нашего посредника. «Итак, начнём прямо здесь. Какие у вас есть зацепки? Почему у вас возникли подозрения?»
«У меня подозрительная натура», — прямо похвастался Силий. Он не собирался больше ничего мне рассказывать. «Находить зацепки — твоя работа».