Одиссея
Шрифт:
170 Кончил. Ему отвечая, сказал Одиссей хитроумный:
«С сыном моим Телемахом я здесь женихов многобуйных
Буду удерживать, сколь бы ни сильно их бешенство было;
Ты ж и Филойтий предателю руки и ноги загните
На спину; после, скрутив на спине их, его на верёвке
175 За руки вздёрните вверх по столбу и вверху привяжите
Крепким узлом к потолочине; двери ж, ушедши, замкните;
В страшных мученьях пускай там висит ни живой он,
ни мёртвый».
То повеление царское было исполнено скоро:
Вместе пошли свинопас и Филойтий; подкравшися, стали
18 °Cправа и слева они у дверей дожидаться, чтоб вышел
Он к ним из горницы, где женихам во второй раз доспехи
Брал. И лишь только Меланфий ступил на порог
(нёс прекрасный
Гривистый шлем он одною рукой, а в другой находился
Старый, широкий, подёрнутый плесенью щит, в молодые
185 Давние годы герою Лаэрту служивший, теперь же
Брошенный, вовсе худой, без ремней,
с перегнившими швами),
Кинулись оба на вора они; в волоса уцепившись,
На пол его повалили, кричащего громко, и крепко
Руки и ноги ему, их с великою болью загнувши
190 На спину, сзади скрутили плетёным ремнём, как велел им
Сын Лаэртид, многохитростный муж, Одиссей благородный.
Вздернувши после верёвкою вверх по столбу, привязали
К твёрдой его потолочине; там и остался висеть он.
С злобной насмешкой ему тут сказал свинопас богоравный:
195 «Будь здесь покуда заботливым сторожем,
честный Меланфий;
Мы для тебя перестлали покойную, видишь, постелю.
Верно, теперь не проспишь златотронной,
в тумане рождённой
Эос в её восхождении с вод Океана и в пору
Коз на обед женихам многославным отборных пригонишь».
200 Кончил. И, бросив его там, висящего в страшных мученьях,
Оба с оружием, дверь за собой затворив, удалились.
К месту они подошли, где стоял Одиссей хитроумный.
Яростью все там кипели. В дверях на высоком пороге
Четверо грозно стояли; другие толпились в палате.
205 К первым тогда подошла светлоокая дочь громовержца,
Сходная с Ментором видом и речью богиня Афина.
Ей Одиссей, ободрившийся, бросил крылатое слово:
«Ментор, сюда! Помоги нам; бывалое дружество вспомни;
Много добра от меня ты имел, мой возлюбленный сверстник».
210 Так говорил он, а внутренне мыслил, что видит Афину.
Но женихи обратились на Ментора всею толпою.
Первый сказал Агелай, сын Дамасторов: «Будь осторожен,
Ментор, не слушай его убеждений, не думай в сраженье
С нами вступать, подавая ему безрассудную помощь.
215 С нами один он не сладит, своё мы возьмём; но, когда мы,
Их пересилив обоих, отца уничтожим и сына,
С ними тогда умертвим и тебя, ненавистного, если
Вздумаешь здесь к ним пристать;
головою заплатишь за дерзость;
После ж, когда уничтожит вас медь беспощадная, всё мы,
220 Что ни имеешь ты дома иль в поле, возьмём и, смешавши
Вместе с добром Одиссеевым, между собою разделим;
Выгоним из дому ваших детей; сыновьям, дочерям здесь
Вашим не жить; и расстанутся ваши с Итакою жёны».
Кончил он. Дерзость его раздражила богиню Афину.
225 Гневными стала она упрекать Одиссея словами:
«Нет уж в тебе, Одиссей, той отваги могучей, с которой
Ты за Елену Аргивскую, дочь светлорукую Зевса,
Девять с троянами лет так упорно сражался; в то время
Много погибло врагов от тебя в истребительной битве;
230 Хитрость твоя наконец и Приамов разрушила город.
Что ж? Отчего ты, домой возвратясь, Одиссей, с женихами
Так нерешительно, медленно к битве теперь приступаешь?
Друг, ободрись; на меня погляди; ты увидишь, как смело
Против врагов, на тебя нападающих здесь совокупно,
235 Выступит Ментор Алкимид, тебе за добро благодарный».
Кончив, она Одиссею не вдруг даровала победу:
Бодрость царя и разумного сына его Телемаха
Строгому опыту прежде желая подвергнуть, богиня
Вдруг превратилась, взвилась к потолку и на чёрной от дыма
240 Там перекладине лёгкою сизою ласточкой села.
Тою порой Агелаем, Дамастора сыном отважным,
Димоптолем, Еврином и Писандр, сын Поликторов бодрый,
С Амфимедоном и умным Политесом яростно были
В бой подстрекаемы (силой они отличались от прочих,
245 Сколько ещё их там было живых и спастись уповавших
Боем; другие же, все умерщвлённые, кучей лежали).
Так, обратясь к остальным, Агелай благородный воскликнул:
«Этот свирепый, я думаю, скоро от боя уймётся;
Ментор покинул его, бесполезно нахвастав; один он
25 °C ними теперь на высоком пороге стоит беззащитный.
Разом всех копий своих медноострых, друзья, не бросайте;
Бросьте сначала вы шесть; и великая будет нам слава,
Если его поразим, ненавистного, с помощью Зевса;
С прочими ж сладить нетрудно,
лишь только б сломить Одиссея».
255 Так он сказал, и, ему повинуясь, пустили другие
Разом шесть копий; но сделала тщетным удар их Афина:
Вкось полетевши, глубоко вонзилося в притолку гладкой