Чтение онлайн

Вопрос у посетителя оказался мутный — из числа тех, которые вроде как ничем не грозят, ничего не стоят, зато сулят какую-никакую личную заинтересованность для начальника. А еще посетитель объяснил ему, что в случае, если всё будет нехорошо, и на станцию в самом деле начнут загонять вагоны, то для станции это как раз хорошо! Доходы по квитанциям разовых сборов, те самые, которых нет, которые должны изыскивать железнодорожники. Вроде подножного корма или милостыни на поддержку штанов. Получается, одни плюсы? Достойный сын своих родителей и труженик стальной магистрали понимал, что так не бывает. Когда всё везде здорово, то почему тогда приехали к нему? Явно в блудняк вписывают, как сейчас принято говорить. Но хотелось доходов, хотелось кожаную куртку и какую-нибудь машинку. Не как у этого, а хоть какую, с колесами и на ходу. И было понимание, что никаких перспектив на станции Перспективная нет у начальника.

— А еще такое дело, — робко решил раскрутить гостя хозяин кабинета, — вы нам факс в товарную контору поставить можете?

— Господи, конечно можем! Это же замечательно! — Фролов чуть шумно не выразился более конкретно. — Это же упростит наши с вами коммуникации. Да и с другими клиентами вам будет проще. Только на баланс не пытайтесь его себе брать. Пусть на нас числится.

— Почему?

— Приедут суки и отберут. Какая-нибудь тварь из отделения дороги себе хапнет. А так он на балансе предприятия-клиента. Вы молодец, они мимо кассы.

— А, понятно. То есть вы тоже в системе МПС работали.

— Семь лет как один день, повадки их выучил.

И начальнику станции всё стало ясно. Приехал не чужой человек, не высокомерный фирмач, а свой брат бывший железнодорожник, сумевший превратиться в прекрасную бабочку. Семь лет — срок немалый, он столько терпеть не станет, при первой же возможности вспорхнет нахрен с железки. Но сначала обрастет связями среди капиталистов. Вот такими, как это Фролов с визитной карточки.

И конверт сменил хозяина, и письмо подписалось, и даже штампик станции оказался и на письме, и на списке вагонов. Всё честь по чести. Когда Пётр покидал кабинет начальника, за своей спиной он оставлял самого преданного союзника, ждущего факс и новый конверт. Триста долларов лежали отдельно и были маленьким бонусом для Фролова, прокрутившего такой изящный номер. Мелочь, а приятно.

— То есть всё получилось?

— Ну да. Пакет документов уже сдан на регистрацию. — Фролов не совсем понимал ажиотацию начальника по поводу успешности аферы, организованной им. — Начальник станции готов с нами сотрудничать и дальше.

— То есть ты просто тупо поехал без предварительного звонка, не заручился ничьим согласием из его руководства…

— Да зачем? Тогда им бы пришлось тоже платить. Или не «тоже», а в разы больше. Та еще кодла, хапуга на хапуге. А так будем обходиться обговоренными денежками. Из которых парень сам решит кому сколько дать. А хоть бы и всё себе оставил — наше дело маленькое, мы за бизнес отвечаем. Владимир Иванович, ничего, что я своей волей пообещал факс им установить?

— Нормально. Сам же говоришь, там теперь будет наша опорная станция, мы на ней еще один проект начнем тогда. Не тяни тогда, выписывай аппарат, получай и вези человеку. Справишься с установкой? Найми там кого-нибудь.

— Да ну. Сам и подключу, телефонную розетку только куплю параллельную и замастырю на стенку.

Карасюк не стал комментировать трудовой энтузиазм парня, его устраивало, что начальник техотдела в самом деле на все руки мастер. Вон даже офисное кресло себе сделал. Не из досок сколотил, а вытащил из подсобки солидное директорское кресло, переставшее кататься, и что-то там сделал с ним. А потом с подчиненными перебрал остальные сломанные кресла, слепил несколько гибридов, прочее велел выкинуть. Нормальный подход, экономный. В духе мировых веяний.

Кто лучше Фролова разбирался в экономии, так это хозяйка квартиры, в которой он сейчас жил. Мало того, что она могла позволить себе прийти в снимаемое жилище в любой момент без предупреждения или разрешения. Она бродила по квартире как тень отца Гамлета, порой обращая глас свой к единственному обитателю комнат. Как правило с однотипными вопросами. Где та коробочка от радиоприёмника, стоявшая на окне? Кто разрешил выкинуть пустую банку из-под кофе? Почему сдвинут холодильник? Но чаще она закрывалась в несданной комнате среди завалов ненужного хлама и зависала там, мучительно пытаясь понять, как можно расстаться со всем этим богатством. Или бабуля прикидывала, что важнее — упущенный доход от несданных квадратных метров или вот это всё. К примеру, бутылки с водкой еще советского разлива, явно купленные на свадьбу сына и не выпитые когда-то. Их что, выкинуть? Отдать бомжам? Понятно, что лучше бы продать, только кому? Кто купит старые стремные бутылки за адекватную цену. А по дешевке такой ценный товар спускать она была не готова. И так со всем прочим.

Фролов как-то ради любопытства и от скуки зашел в эту пещеру Аладина-Плюшкина: весь пол был уставлен откровенным мусором ушедшей эпохи. Нет, лет через сорок что-то попадет в разряд раритетов, вернее, артефактов утонувшей Атлантиды. Но держать барахло в московской квартире, где метры стоят прямо ощутимых денег — верх расточительства. Видать, хозяйка постепенно погружается в маразм, а Артем, сын её, не готов ссориться с матерью по всякое ерунде. Сам Пётр попытался со свойственным ему тактом раскрыть глаза хозяйки на ситуацию, но не вышло. Общение с Артемом тоже не привело ни к чему, коллега оставил его один на один с хозяйкой квартиры. Чем еще раз подтвердил договороспособность женщины. Уже если сын не готов общаться с матерью по спорным моментам. Фролов понял — еще немного накала в этом мягком конфликте, и окажется снова без крыши над головой. Выход один — поскорее вырывать из этого мира нормальное жилье. Нормальное, то есть собственное. И нет, он так и не надумал оседать в Подмосковье квартира нужна в городе. Причём не в любом, а конкретно в Москве.

Уже под самый конец лета почти одновременно на двух вагоностроительных заводах для «Транзит Группас» оказались готовы парии новых вагонов. Долгожданные комбинированные на Урале и крытые в Сибири. Попытка Фролова послать на одну из приёмок своего подчиненного была пресечена техническим директором:

— Нефиг мне тут втирать, какой Алексей самостоятельный и взрослый! Молод он еще разруливать сложные ситуации. Сам слетай. Сначала на «Алтайвагон», потом в Нижний Тагил. Ты говорил, был там уже? Как прошло?

— Нормально, правда, пришлось пострелять, авторитет сам себя не заработает.

— Пострелять — это как? Как в Казани?

— Да нет. Местные на полигон возили, просили показать навыки. Винтовки, пулеметы, автоматические пушки…

— Ну и как, получилось? — В голосе Карасюка было слышно сомнение.

— А чего там сложного, наводи перекрестье, учитывай поправки от ветра и лупи с разогретого ствола в середину неподвижной мишени. Это то же самое, как в тире стрелять. Только расстояние побольше. Но мне кажется, сейчас всё по-другому будет.

— Почему?

— Вы же не с бандитами договаривались на поставку вагонов, а чисто официально, тупо по договору. — Фролов не утерпел и вернул шпильку про «тупо договорился».

— Ну да. По одному дню на приёмку хватит?

— Нет, конечно. Полный осмотр с пролазкой.

— Думаешь, попытаются надуть?

— Даже если в этот раз всё нормально будет, если не делать тщательную проверку, со следующей партией постараются обмануть. Раз мы не лезем глубоко, значит мы лохи, которых сам бог велел кинуть.