Офсайд
Шрифт:
И после того, что сделала Кристен, она гарантировала, что биса не будет.
Тай пожал плечами. — Я никогда не говорил, что в цыпочках есть смысл. Просто даю тебе знать.
Я сделал мысленную пометку избегать ее. Или продолжать, во всяком случае.
— Кстати… — Он наклонился ближе, понизив голос. — Говорят, что в субботу на игре будет пара скаутов.
Я огляделся, проверяя, не слушает ли кто-нибудь еще. Они были слишком поглощены какой-то историей, которую рассказывал Джастин, защитник-второкурсник. В нем участвовали сырой стейк и мужская нагота. Я не хотел знать больше, чем это.
— Как ты узнал об этом? — Я спросил.
— У меня везде есть глаза и уши.
Это было правдой. Тай был причудливо в курсе того, что происходит в хоккее NCAA, травмы, разведчики, кто с кем расписывался. — Предупреждаю тебя на случай, если данные верны. Но я не говорю всем, так что пусть это останется между нами и Уордом.
— Заметано. — Мы играли в New England U в эти выходные. До сих пор у них было жаркое начало сезона, но, возможно, это было положительным моментом; Я вообще лучше играл против сильных соперников.
— Убедись, что ты не задохнулся.
— Спасибо за вотум доверия, — сказал я, вставая.
— В любой момент помогу тебе.
После уроков я отправился в Старбакс в центре города, чтобы встретиться с мамой за чашечкой кофе. Ее вызвали в город в последнюю минуту по срочному делу. Забавно, как она умудрялась заходить сюда, но редко меня видела. Я должен был уже привыкнуть к этому, но жало так и не исчезло полностью.
Я подошла к углу, где она поставила стол и два стула у камина. Она уже заказала нам обоим кофе. — Привет мама.
Она встала и заключила меня в большие объятия, наполненные ее знакомым цветочным ароматом.
— Как ты, дорогой? — Она держала меня на расстоянии вытянутой руки, осматривая меня на мгновение, прежде чем отпустить.
— Хорошо. А ты? — Я выдвинул маленький металлический стул и сел. Мои колени упирались в нижнюю часть столешницы. Весь комплект, рассчитанный максимум на людей среднего телосложения, оказался мне маловат примерно на два размера.
— О, занимаюсь делом, — сказала она. — Работа была напряженной, и в прошлом месяце Рик получил большое повышение.
— Замечательно. — Я пытался, и не смог, звучать так, как будто я это имел в виду. Мы с отчимом Риком не были друзьями в покере. Мы никогда не ладили. Я был уверен, что он бы предпочел, чтобы меня не существовало. Но он сделал мою маму счастливой — в основном, по крайней мере, — что в конечном счете имело для меня значение.
— Как школа?
Я избегал ее взгляда, притворяясь, что меня внезапно очаровала этикетка моего напитка.
— Это будет.
— Как хоккей?
— Хорошо. — Она бы знала больше, если бы пришла на мои игры. Они жили примерно в часе езды и не появлялись ни на одной из моих игр с первого курса. Я не просил каждые выходные, но один или два раза в сезон было бы неплохо. Иногда наши выездные игры были даже ближе — но все же ничего.
Может быть, это слишком напоминало ей моего отца.
— Знаешь, в апреле будет десять лет, — сказала она, словно читая мои мысли.
Мое горло сжалось.
— Я знаю.
Хорошо знаю, что мой отец мертв уже десять лет, мама . Она думала, что я забуду?
Повисла весомая пауза.
— Хотел бы ты сделать что-нибудь, чтобы отметить эту дату? Я могу слетать с Серой на выходные… — Она замолчала.
Буду ли я что-то делать? Честно говоря, не совсем. Это сделало меня плохим человеком? Я не был уверен.
Я всегда помнил двадцать первое апреля — я просто сделал это по-своему, начав с того, что меня уничтожили накануне вечером. Время было выбрано удачно, потому что экзамены обычно подходили к концу, а все остальные искали предлог для вечеринки. Это был беспроигрышный вариант: заглушить боль на вечер и чувствовать себя слишком плохо на следующий день, чтобы функционировать, не говоря уже о чувствах.
Мои навыки преодоления трудностей были на высоте.
— Мы могли бы провести по нему небольшую поминальную службу, — добавила она. — Посади дерево в память о нем.
Предложение с деревом было для нее совершенно невозможным. Хотя она делала усилие, что было приятной сменой темпа. Но мы ни в коей мере не были обидчивой семьей, мы почти не праздновали дни рождения. Может быть, она вернулась к психологу — в этой идее было написано «терапевт».
— Меня устраивает все, что вы двое решите. Было бы неплохо увидеть Серу, если она сможет уйти. Хотя я сильно сомневался, что моя сестра захочет прилететь из Аризоны, чтобы воткнуть ветку в грязь.
Она погладила меня по руке на слишком маленьком столике. — Знаешь, важно говорить о нем и помнить о нем.
Я напрягся и сжал стаканчик с собой, картон чуть-чуть прогнулся под моей хваткой. Вдохнув, я попыталась подавить раздражение, назревающее в моем кишечнике.
— Я знаю. — Я хорошо его запомнил.
Как он научил меня кататься на коньках. Что он научил меня бросать, как забивать, как поднимать шайбу. Я вспомнил, как надел его футболку и растянулся на кровати родителей, чтобы посмотреть, как он играет по телевизору.
И я вспомнил, что причина, по которой он был на этом гребаном вертолете, заключалась в том, что он пытался добраться домой на мой хоккейный турнир.
Когда я вернулся домой через несколько минут пятого, Шивон была на кухне и что-то перемешивала в гигантской нержавеющей кастрюле на плите. Я не был уверен, что у нас вообще есть такой большой горшок, но, возможно, она его принесла. На тот момент она была фактически нашей четвертой соседкой по комнате.
Шивон оглянулась, когда я вошел в дверь.