Чтение онлайн

— Рады бы, голубчики, да снаряды уж очень трудно сюда доставлять. К тому же вести огонь «катюшами» по пулеметам да автоматчикам не годится. Это все равно что муху бить обухом. Так что вы на «катюши» надейтесь, а сами не плошайте.

Мое объяснение вызвало дружный смех. Спускаясь с горы Индюк, я подумал о том, что надо как можно быстрее вводить в действие горные установки.

Поддерживая стрелковые части, ведущие бои в горах, командиры, политработники и бойцы наших дивизионовделали все возможное и все зависящее от них. В штаб нашей оперативной группы от командующих армиями, командиров дивизий и начальников артиллерии поступали благодарственные отзывы, просьбы увеличить отпуск боеприпасов и подбросить еще хотя бы батарею на тот или иной участок. О боевой деятельности 25-го гвардейского минометного полка, которым командовал Герой Советского Союза майор М. М. Родичев, рассказало письмо Военного совета 56-й армии, подписанное генерал-майором А. И. Рыжовым, бригадным комиссаром Г. А. Комаровым и генерал-майором Г. С. Кариофилли. В письме говорилось:

Генерала Кариофилли, подписавшего этот отзыв, я знал еще до войны, когда он был заместителем командующего артиллерией Белорусского военного округа. Он часто проводил инспекторские стрельбы, не раз проверял и 170-й артиллерийский полк, которым я командовал. С той поры о генерале Кариофилли у меня сложилось впечатление, как о выдающемся артиллеристе, замечательном человеке, требовательном военачальнике. Когда я прочитал отзыв, то сразу же подумал: «Уж если Кариофилли подписал такой документ, то полк действительно достоин похвалы». Аналогичные отзывы поступали и в адрес других полков и дивизионов нашей группы.

В тяжелых боях, в которых участвовали ГМЧ, огромное значение имела хорошо поставленная партийно-политическая работа. Большое внимание ей уделяли члены Военного совета группы, командиры и заместители командиров частей по политчасти. Члены Военного совета М. И. Дрожжин и И. Н. Ломаковский систематически выезжали в войска. Они доводили до командного и политического состава боевые задачи и требования Военного совета фронта, инструктировали политработников,секретарей партийных и комсомольских организации, присутствовали на партийных собраниях и заседаниях партийных бюро частей, проводили беседы, рассказывали об опыте лучших подразделений. Все это сплачивало личный состав, воодушевляло его на выполнение боевых задач.

В деле мобилизации усилий личного состава ГМЧ огромную роль сыграло обращение Военного совета Черноморской группы войск Северо-Кавказского фронта. Это обращение было написано по случаю награждения орденами и медалями большой группы воинов, а также в связи с годовщиной боевых действий гвардейских минометных частей фронта. В обращении говорилось: «Товарищи гвардейцы, в ваших руках грозное, испытанное в боях оружие. Немецко-фашистские бандиты боятся вашего огня. Пусть же ваш огонь будет еще губительнее, еще страшнее для ненавистного врага. Крепче удар вашего оружия!»

После отхода в горы гвардейские минометные части Черноморской группы войск действовали на туапсинском, горяче-ключевском и новороссийском направлениях. По мере надобности они перебрасывались из одной армии в другую на большие расстояния.

С августа по декабрь 1942 года Военному совету и штабу ГМЧ Черноморской группы войск фронта приходилось не только управлять своими войсками, но и решать серьезные организационные вопросы.

Так, нами было сформировано двенадцать горных батарей, отдельный дивизион на дрезинах, зенитный дивизион из ПТР, а 14-й дивизион моряков, с разрешения Москвы, был развернут в 305-й гвардейский минометный полк. Дивизион капитана Кабульникова из 2 гмп был доукомплектован боевыми машинами и передан в состав 67 гмп.

Организации новых дивизионов для 305-го полка способствовало наличие автотранспорта в нашей группе. В период тяжелых оборонительных боев в Сальских степях и на Кубани с нами в горы отошли и автомашины гвардейских минометных полков, двигавшихся к Сталинграду и Нальчику.

Большую роль в восстановлении автотранспорта и боевых машин, значительная часть которых по решению Военного совета фронта пошла на укомплектование вновь организуемых дивизионов, сыграла наша ПРМ. Огромнаязаслуга в этом начальника ПРМ А. Ф. Алферова и моего заместителя по артиллерийско-техническому снабжению подполковника И. А. Евсюкова.

Все работы в мастерской проходили под руководством и при непосредственном участии А. Ф. Алферова. Однажды в ПРМ на буксире притащили боевую машину в крайне опасном состоянии: на ней находились шесть не сошедших и не взорвавшихся снарядов, которые заклинило при взрыве. Снять их было невозможно, а следовательно, нельзя было приступить к ремонту. Подорвать снаряды — значит уничтожить боевую установку. Но мы не могли терять оружие.

Специалиста по боеприпасам в мастерской не было, и сделать заключение, в каком состоянии находятся взрыватели этих снарядов, никто не мог. И вот начальник ПРМ Алферов сам взялся за эту опасную работу. Установку отбуксировали метров на сто от мастерской. Алферов с накидным ключом взрывателей влез на установку, на один из снарядов осторожно положил ключ и начал его поворачивать. Одно неверное движение и... Но вот взрыватель пошел легко, теперь можно было отвинчивать его рукой. Так сняли все шесть взрывателей. Затем таким же образом от ракетных камер отвинчивали боевые части снарядов. Сами же ракетные камеры сбивали с направляющих обыкновенной кувалдой, положив чурбан на торец камеры. Боевая машина была восстановлена.

Ремонт машин, искореженных преждевременными взрывами снарядов, был тоже крайне сложен. Приходилось вырезать куски направляющих, сильно деформированных при взрыве и неподдающихся исправлению. Из годных кусков сваривались новые направляющие, правда, на одну-две меньше, чем обычно. Поэтому установки могли теперь давать залпы только меньшим числом снарядов.

Наша ПРМ выработала систему пуска из укрытия. Система эта сводилась к следующему: вместо штурвала пульта управления огнем устанавливался шкив. На него накидывался замкнутый шпагат. На удалении 10–15 метров от установки вырывалась щель. Шпагат пропускался через открытое окно двери кабины и протягивался к щели. Командир боевой установки, укрывшись в щели, тянул за шпагат, который вращал шкив, сделанный, попредложению Алферова, из консервных банок с отбортованными краями (в ПРМ не было металлических болванок больших диаметров). Контакты электроцепи пуска замыкались при этом как обычно. Чтобы шпагат не слетал со шкива, на дверцу кабины ставилась направляющая скоба.

Эта примитивная, на первый взгляд, система работала надежно, обеспечивала полную безопасность. Она была высоко оценена боевыми расчетами. Более того, ее в принципе повторили заводы, выпускавшие БМ-13. Впоследствии к нам поступали как отдельные комплекты таких устройств, так и установки, оборудованные ими. Правда, шкивы у прибывавших машин были выточены из металла.

О боевой активности дивизионов «катюш» в горах Кавказа красноречиво свидетельствуют цифры. Так, за октябрь, ноябрь и декабрь 1942 года гвардейскими минометными частями было выпущено 22 892 снаряда. Надо ли говорить, что для горных условий это довольно внушительная цифра.

Командующий Черноморской группой войск генерал-лейтенант И. Е. Петров был исключительно мобильным человеком, решительным, полным энергии. Он почти непрерывно находился в войсках, вникал во все детали фронтового быта. Для поездки в части он использовал все виды транспорта — машины, самолеты, морские катера, железнодорожные дрезины. В труднопроходимых местах Иван Ефимович передвигался на лошади или пешком. Он был очень подвижен и вынослив. Иногда мы задавали себе вопрос, когда же командующий отдыхает.