Чтение онлайн

2 августа противник крупными силами пехоты и до двухсот танков перешел в наступление и овладел Рассыпным, Жуковским и Красной Поляной. С этого рубежа один танковый корпус врага наносил удар на Кропоткин, а второй на Ставрополь.

Для прикрытия Армавира командование фронта спешно перебрасывало с Черноморского побережья 1-й отдельный стрелковый корпус полковника М. М. Шаповалова. Однако он не успел занять оборону и 3 августа под ударами танковых корпусов противника вынужден был на широком фронте отходить за Кубань.

Над Армавиром кружились фашистские самолеты. В центре города рвались бомбы и пылали пожары. У моста арьергардные части 1-го отдельного стрелкового корпусавступили в бой. 14-й дивизион Москвина, 58-й Сидорова, 48-й Логвинова и сводная батарея 43-го гвардейского минометного полка своим огнем прикрывали переправы на реках Синюха и Чамлык.

Танки и мотопехота врага стали обходить их фланги, угрожая окружением. 6 августа дивизионы отошли за реку Лаба.

С помощью штаба 14-го дивизиона нам удалось объединить их действия на участке Лабинск, Курганная. 14-й и 58-й дивизионы огнем срывали все попытки врага форсировать Лабу.

В ночь на 7 августа мы с Ломаковским выехали в Белореченскую, в ВПУ фронта. Там же находился и штаб нашей оперативной группы ГМЧ. Здесь мы узнали, что 18 и 19 гмп с войсками 51-й армии переданы Сталинградскому фронту, 25 гмп и 101 огмд теперь оперативно подчинены 56-й армии и переброшены к Краснодару, 49 и 8 гмп с частями 176-й стрелковой дивизии с тяжелыми боями отходят к Нальчику. Два дивизиона 67 гмп во главе с майором Носаревым и дивизион капитана Кабульникова из 2 гмп отходят к Майкопу. О 43 гмп, находившемся в оперативном подчинении 37-й армии, не было ничего известно.

В Белореченской мы встретились с Р. Я. Малиновским, доложили ему о состоянии своих частей и отданных нами боевых распоряжениях. Как всегда, Родион Яковлевич спокойно и внимательно выслушал нас и рекомендовал выехать в Майкоп, чтобы гвардейскими минометными дивизионами усилить оборону этого очень важного направления.

В своем штабе мы срочно оформили приказ, устно отданный в Лабинске, и выехали в Майкоп. В приказе гвардейским минометным частям ставилась совершенно самостоятельная задача — держать оборону, прикрывать отход наших войск к Майкопу и вести борьбу с танками противника.

На участке фронта от Курганной до Лабинска вела тяжелые оборонительные бои 40-я механизированная бригада. Она занимала оборону на широком фронте, имея чрезвычайно слабое артиллерийское усиление. В направлении Майкопа отходили подразделения частей 18-й и 12-й армий. Это были мелкие группы без артиллерии и противотанковых средств.

Нам надо было объединить усилия гвардейских минометных дивизионов, чтобы поставить на пути врага мощный огневой заслон. Посоветовавшись с Ломаковским, я решил старшим начальником ГМЧ этого направления назначить капитан-лейтенанта А. П. Москвина, очень храброго и решительного человека, комиссаром — батальонного комиссара Е. Я. Юровского, рассудительного и волевого офицера. В состав подгруппы вошли 14, 58, 48-й отдельные дивизионы и сводная батарея 43 гмп.

Перед Москвиным стояла задача — установить связь с 40-й механизированной бригадой, штаб которой находился в Унарково, совместно с командиром бригады разработать план обороны на реке Лаба и не допустить продвижения противника к Майкопу.

В Майкопе мы разыскали командира 67 гмп майора А. А. Носарева и командира дивизиона 2 гмп капитана И. Л. Кабульникова. Носареву я приказал установить связь с командиром 383-й стрелковой дивизии генералом К. И. Проваловым и группой Москвина, огнем своих дивизионов прикрыть отход наших войск к Майкопу и не допустить прорыва вражеских танков.

В ночь на 8 августа мы прибыли в Белореченскую, в свой штаб. ВПУ фронта и штаб опергруппы готовились к переезду в Хадыженскую. После ознакомления с донесениями из 25-го полка и 101-го дивизиона, артсклада и ПРМ, утомленные непрерывными поездками и бессонными ночами, мы легли отдохнуть. Несмотря на адскую усталость, я не мог спать, меня одолевали тревожные мысли. Командиры 25-го полка и 101-го дивизиона доносили, что под Краснодаром с 6 августа идут тяжелые бои с танками противника. И хотя малочисленные дивизии 56-й армии и бойцы Краснодарского отряда народного ополчения героически отражают натиск врага, положение там остается тяжелым. Артиллерия испытывает недостаток в боеприпасах, из-за чего некоторые артиллерийские полки отводятся за Кубань. В 25-м полку и 101-м дивизионе снарядов осталось на два-три залпа.

В ночь на 9 августа штаб опергруппы разместился в Хадыженской, на ее северо-западной окраине. Утром мы должны были представиться Маршалу Советского Союза С. М. Буденному. Штаб готовил нам справку о состоянии частей. И вдруг неожиданно появился Москвин. Вид у него был озабоченный.

— Что случилось, Арсений Петрович? — спросил я.

— Танки противника форсировали реку Лаба южнее Лабинска, обходят нас справа, идут на Майкоп. Все попытки гитлеровцев форсировать Лабу на участке Курганная, Лабинск нами отбиты. Прошу разрешения срочно отвести дивизионы к Майкопу.

Москвин был прав: следовало немедленно снимать дивизионы с рубежа реки Лаба и перебрасывать их на оборону Майкопа. Однако для этого нам требовалось разрешение маршала С. М. Буденного. Ломаковский, Москвин и я срочно выехали к нему. Мы ехали с тревожным сообщением и крайне неприятной просьбой... Но другого выхода у нас не было. Если наши части не отойдут к Майкопу, фашистские танки и мотопехота могут ворваться в него и закрыть выход в горы.

Около пяти часов утра мы подъехали к ВПУ фронта. Наше внезапное появление и просьба взволновали Семена Михайловича Буденного. Нам пришлось выслушать немало горьких упреков. Однако обстановка была такова, что нельзя было не согласиться с нашими доводами. Требовалось отвести «катюши» и готовиться к решительным боям в горах.

Получив разрешение, мы вернулись в свой штаб. Начальник штаба по радио дал команду дивизионам отходить к Майкопу.

К вечеру 9 августа танковые подразделения и мотопехота противника ворвались в Майкоп. Наши части успели отойти за реку Белая: 67 гмп — с 12-й армией, а дивизионы Москвина, Сидорова и Кабульникова — с 18-й армией. Из станицы Саратовской мы сумели переправить за Гойтхский перевал большое количество снарядов М-13 и М-8 оперативной группы ГМЧ Северо-Кавказского фронта. В дальнейшем этими снарядами мы обеспечивали свои части.