Чтение онлайн

— Но? — я поднимаю руку и провожу по размазанной помаде в уголке ее губ.

Я просто не могу удержаться.

Волна удовольствия пронзает меня от понимания того, кто именно прикасался к ней совсем недавно.

Даника с шумом выдыхает, ее губы приоткрываются, когда она шепчет с придыханием:

— Но я хочу большего.

— Тогда ты пришла по адресу, — я провожу по ее нижней губе, размазывая ее красноватую помаду точно туда, где был след до этого, мое сердце колотится в тот момент, когда следы сливаются.

Чертов ад. Это оказалось более захватывающим, чем я думал.

Я кладу руку ей на поясницу и притягиваю ее вплотную к себе.

Она ахает, ее сумочка падает на пол, содержимое рассыпается повсюду, но она этого не замечает: ее широко раскрытые глаза затуманиваются, а с приоткрытых губ срывается стон.

Даника очень возбуждена, я чувствую запах ее желания, но есть еще один запах, который ударяет мне в пах. Он прячется под ароматом ее духов, но все еще присутствует – более древесный, более резкий.

Мужской.

Я вдыхаю аромат ее волос на макушке, наполняя легкие до отказа, словно вдыхаю дозу.

Я чувствую на ней его запах – дым и проклятие.

— Ты трахалась с ним перед тем, как пришла сюда? — мурлычу я, облизывая боковую часть ее шеи и слегка покусывая.

Мои вкусовые рецепторы взрываются следами его присутствия. Да, ее запах это скрывает, но я чувствую нотки его аромата – мужские, резкие и еще более опьяняющие.

Я становлюсь таким твердым, что просто чудо, как я еще не взорвался.

Она стонет.

— Да, просто быстрый секс… Это проблема?

— Конечно нет. Ты заслуживаешь большего, чем просто быстрый перепихон, красавица.

Она громче стонет, впиваясь в мои плечи, пока я облизываю и кусаю ее шею, уши, ключицы, пожирая каждый сантиметр, к которому прикасался он.

Каждое гребаное место.

Целовал.

Облизывал.

Пробовал на вкус.

Я отнимаю у него любовь всей его жизни и от этого испытываю чертовски сильную эйфорию.

Как говорит мой отец, я демон, а демоны любят разрушать чужие жизни.

Их надежды.

Их мечты.

Их любовь.

Я разрушу идеальную жизнь Вона, пока у него ничего не останется, а когда это случится, я утащу его за собой в глубины ада.

Пока я тяну Данику к кровати, запустив пальцы ей под платье, мой член все больше возбуждается и набухает, натягивая боксеры.

Я вынашивал этот план уже какое-то время. В принципе, не так уж давно, если честно, потому что мой мозг обычно выдает самое случайное дерьмо в самое неожиданное время.

Но когда я думал об этом, я предполагал, что это будет самый обычный секс, не более.

Да, я люблю трахаться с девушками, очень, но не в первую очередь. Я готов засунуть свой член в любую доступную дырку, но я предпочитаю животный и грубый секс.

Чем извращеннее, тем лучше.

Чем грубее, тем приятнее.

А большинству девушек такое не нравится. У меня была изрядная доля потрясающих женщин, которые научили меня доставлять им удовольствие, и которым нравилось, когда их нагибали и использовали, но не все женщины на это согласны.

Поэтому в реальности я предпочитаю использовать мужчин для своих безумных наклонностей. Давление, боль, разрядка.

Просто два животных, использующих друг друга, а потом разбегающихся по сторонам.

Именно такой секс я люблю – грубый и без обязательств.

Кажется, Данике нравится, когда я кусаю ее за шею и швыряю на кровать, ее глаза загораются, когда она задирает платье на бедрах, широко раздвигая ноги, чтобы я мог видеть ее насквозь промокшие трусики.

Ухмылка приподнимает мои губы, когда я хватаю ее за волосы и разрываю платье на спине.

Потому что могу.

Потому что ей это явно нравится.

И мне до усрачки понравится чувствовать Вона внутри нее.

Называйте меня извращенцем, мне насрать. С тех пор как она сказала мне, что они трахались несколькими минутами ранее, подразумевая, что она все еще не удовлетворена, я так сильно возбудился, что мой член готов уже взорваться.

Не потому, что я хочу удовлетворить ее.

Нет.

А потому, что я хочу почувствовать Вона внутри ее киски.

Или, может, почувствовать то, что чувствовал он, когда вдалбливался в нее. Иметь то же выражение лица, издавать те же звуки…

Блять, я сейчас кончу от одной только мысли об этом, и это не должно так меня возбуждать.

Это не часть моего грандиозного плана – того самого, который Сай называет глупым, но он главный хейтер любых моих идей, так что его мнение ни черта не учитывается.

Пока я целую Данику, я переношусь на четыре года назад, к неуверенности и колотящемуся сердцу, к дрожащим губам и трепещущим внутренностям, когда я поцеловал Вона.

Это было любопытство, потребность, невинный, хотя и импульсивный поступок, чтобы проверить, почему, черт возьми, я не могу остановить свое бешеное сердцебиение рядом с Воном.

В тот момент, когда я поцеловал его, я не мог отрицать, насколько приятно это было, как сильно мне хотелось продолжать это делать, как сильно меня пробирало от одного лишь прикосновения моих губ к его.

Но затем это стало худшим решением в моей жизни.

Вон Морозов помог мне понять, что я, оказывается, бисексуал, но за это пришлось заплатить катастрофическую цену.

Потому что я стал им одержим, даже после того, как он меня бросил, а я правда не умею справляться с одержимостями.