Чтение онлайн

А раз есть огромное количество разводов, значит — есть некий специфический момент человеческих переживаний, который не укладывается в узкие рамки понятие «половая жизнь» и «деторождение». Есть секс как отдельная — осмысленная в своей отдельности! — ценность.

За год до того — в 1977-м — вышел научный труд «Общая сексопатология» под редакцией Георгия Степановича Васильченко.

Раз есть патология чего-то, значит, есть и это самое… Кстати, монография была очень тонкая и подробная. Нюансы сексуальных переживаний были описаны весьма тщательно; клинические случаи звучали, как целые рассказы, а то и повести.

Я уж не говорю о бесконечных машинописных «восточных» или «западных» пособиях по технике секса, а также о книгах Нойберта и Имелинского.

То есть секс в СССР был, разумеется.

Но говорить о «советском сексе» в целом — это, на мой взгляд, недопустимо сильное обобщение.

В составе СССР были мусульманские республики и регионы, было Закавказье, были автономии северных народов. Там была своя традиционная сексуальная культура. Как и в республиках Советской Прибалтики (хотя, судя по некоторым полевым наблюдениям и по художественной литературе, тамошний городской секс не слишком отличался от русского).

Своя специфика была и на селе, в отличие от города.

Не говоря уже о том, что в 1920–1930-е годы, а также в первые послевоенные и в 1950-е годы тоже все было не совсем так (или даже совсем не так), как в период с середины 1960-х по конец 1980-х годов.

Поэтому правильнее будет говорить о русском городском сексе конца советской эпохи. Примечание: к русскому в данном случае мы относим все сильно ассимилированные этносы, ибо в городе Москве невозможно было выделить украинскую, белорусскую, еврейскую, мордовскую, литовскую и т. п. сексуальные культуры — в отличие, скажем, от азербайджанской.

Итак.

Была ли у русского городского секса 1970-х какая-то советская специфика?

Конечно, да.

Об этом — далее.

Русский городской секс 1970-х был

a) легко доступен;

b) весьма недорог.

Прошу читателей извинить меня, но я не могу принимать всерьез возражения типа «а вот я… а вот мы… а вот в нашем кругу». Я никогда не ступал на палубу авианосца и никогда не имел возможности созерцать 1 млрд. 340 млн. китайцев — однако не говорю «а вот у нас в пруду» или «а вот в нашем районе».

Кроме того, «легко доступный» не означает «общеобязательный». В СССР курево было более чем доступно — но курили далеко не все; были и борцы с курением.

Возможно, в доступности и дешевизне секса 1970-х и было его специфически советское содержание. Что-то вроде пресловутого «равенства в бедности» или столь же пресловутого «батона за 13». Ну, в крайнем случае за 25 копеек. Но других батонов (скажем, за рубль тридцать, для особо утонченных гурманов) в продаже не было.

Опыт полевых исследований заставляет утверждать, что поиск или смена сексуального партнера вне или помимо брака в 1970-е годы ни в коем случае не являлся проблемой (ни для заинтересованных мужчин, ни для заинтересованных женщин). Также это не являлось свойством какой-то хорошо отграниченной социальной группы (например, богемы или нищих-пьющих маргиналов).

Не буду с ходу утомлять читателя попытками типологии советских добрачных и внебрачных связей: служебных серьезных романов и легких приключений; адюльтеров, двоеженств и двоемужеств; студенческих, ПТУшных, фабрично-общежитских, а также стройотрядовских, «картошечных» и иных развлечений.

Не буду также загромождать изложение попытками классификации инфраструктурного и институционального сопровождения советского секса. Другими словами, не буду описывать многочисленные «где» (от спальни до лестничной клетки) и «под каким идейным флером» (от признаний в любви до «мы же взрослые люди! кому от этого хуже?») все это свершалось.

К этим занимательным материям я вернусь позже.

Но меня в данном случае интересует не столько доступность советского секса, сколько его чрезвычайная дешевизна.

Ухаживания не стоили ровным счетом ничего, ни копейки. Можно было не платить за кино и мороженое, не дарить букетиков, конфет и книжек и, уж конечно, не водить в кафе (поход в кафе — вообще безумная роскошь и вместе с тем головная боль: кафе было мало, у дверей стояли очереди). Можно было, разумеется, делать все это — платить, дарить и водить, — но это в общем случае не ускоряло процесса.

Презрение по отношению к тем, которые «дают за ужин», было весьма сильным. Главным сексуальным трендом было бескорыстие; подчеркивалось чисто советское различие между блядью и проституткой (в царской России это были синонимы). «Проститутка — это профессия, а блядь — это призвание!» — говорили в 1970-е годы отдельные лихие красавицы.

Но кстати о проститутках.

Цены на проституток (речь, разумеется, идет о низшем стандартном ценовом сегменте, поскольку верхнего предела тут в принципе нет) в советское время были весьма умеренные, не сказать, дешевые. Цена от 3 до 5 рублей считалась нормальной и в пригороде, и в районе метро «Проспект Мира».

Меж тем как сейчас сопоставимая цена составляет 2000 рублей.

Это и по отношению к средней заработной плате, и по паритету покупательной способности — примерно в три-четыре раза дороже, чем в СССР.

Чем это объясняется?

Об этом — далее.

Итак, продолжаем.

Почему русский городской секс был столь недорог в денежном выражении?

Можно ответить, что всему виной некая общая номинальная дешевизна советской жизни. Или что все дело в духовности и бескорыстии. Наверное, и в том, и в другом есть доля истины.