Чтение онлайн

Девочка продолжала смотреть на меня, и я подумал, не приняла ли она меня за того врача, который отказался лечить ее собаку.

– Друзья называют меня Тенра, – сообщил я, чтобы развеять ее опасения.

– И ты так его называешь, Пага? – прошептала Асет, уткнувшись ему в шею.

– Когда такой человек предлагает дружбу, это большая честь, – сказал Пагош, избегая прямого ответа.

– Тогда зови меня Асет, потому что так меня называют мои друзья. Да, Тули? – Пес помахал хвостом, а потом лизнул хозяйку в ногу.

– Асет? – Мерит поднялась со своего тюфяка, одновременно смеясь и плача, когда Пагош дал подержать ей ребенка.

– Я принесу чашку бульона и фруктов, – пробормотал он, хотя, как я подозреваю, на самом деле отправился докладывать Рамосу.

– Ты слишком крепко меня сжимаешь, мама, – пожаловалась Асет. – А веревки поцарапали мне спину. – Мерит взяла одеяло и завернула девочку.

– Положи ей на лежанку свежие тюфяки, – сказал я Мерит, а потом обратился к Асет: – Обещаешь пить всю воду и сок, которые будет давать Мерит? – Она кивнула. – И отдыхать, когда устанешь? – В этот раз она согласилась не так быстро. – Тули очень хочет, чтобы ты скорее поправилась, тогда вы сможете играть. И я тоже жду, когда ты выздоровеешь. – Когда я это сказал, ее глаза заискрились от смеха, и мне не надо было других наград за ночь, проведенную с больным ребенком.

Я дал Мерит пакет с сушеным шалфеем и велел настаивать его в горячей воде – это облегчает боль в горле.

– Можешь есть сколько угодно фруктов, – сказал я Асет. – Любишь арбузы? – Она кивнула, и ее кудряшки запрыгали. – А пока отдохни. – Я показал на Тули. – И он пусть отдохнет. – Я взял свой бурдюк. – Я зайду завтра, проверю, какая ты послушная. – Когда я дошел до двери, Асет закрыла глаза и притворилась, что спит.

День 13, второй месяц засухи

Я отправился вниз по реке к мужчине, который вывихнул плечо, когда грузил торговое судно Фараона, и услышал, как кто-то позвал меня по имени:

– Тенра! Эй!

Я не поверил своим ушам. Когда толпа солдат и торговцев расступилась, я увидел знакомое лицо.

– Мена! – крикнул я и бросился к нему.

– Ты сказал, что я найду тебя здесь, когда вернусь. – Он похлопал меня по спине, мы по-братски обнялись, а потом Мена немного отклонился, чтобы меня рассмотреть. – Дай-ка гляну, как ты тут без меня.

Мы с Меной сдружились в школе при храме, где гадко подшучивали над жрецами. Потом его неувядающая бодрость духа помогла мне вытерпеть первые годы жречества, без чего в медицинскую школу Пер-Анха не поступить. Но, попав туда, мы оба не смогли отказаться от лечения, так что принялись опробовать каждый рецепт, выданный со времен великого Имхотепа. В конце концов подкупили раба в Пер-Нефере, чтобы тот отвернулся и позволил нам изучить, как пролегают крупные сосуды между сердцем и легкими.

– Ты только что приехал? – спросил я, опасаясь, что Мена давно вернулся в Уасет и уже готовится к отплытию, даже не отыскав меня. Я заметил, что мой друг сильно изменился, но скорее – по глазам, чем по седине на висках.

Он показал на троих бородатых рабов, выманивающих пару резвых жеребцов с палубы двухмачтового корабля.

– С Генералом Хоремхебом. Разве ты не слышал, что он прибыл, чтобы взять Принцессу Мутнеджмет в жены?

– Нижайше умоляю тебя простить мое несносное невежество, господин Меренпта. – Я поклонился, чтобы скрыть ухмылку, сдержать которую не смог. – Должно быть, гонец, которого ты отправил вперед себя, чтобы объявить о твоем славном прибытии, попал в засаду к пиратам Великого Зеленого Моря. Иначе, независимо от того, плывешь ли ты с Генералом, зовущимся Величайшим из Великих и Могущественнейшим из Могущественных, или без него, каждая шлюха в этой тихой заводи великой империи Фараона вышла бы тебя поприветствовать.

Мена расхохотался – а я так сильно скучал по его смеху последние пять лет.

– Слава богам, Тенра, ты не изменился. Ты все еще проводишь ночи со свитками вместо женщин или это из-за жены твои карие глаза стали столь серьезны?

– Едва ли, – усмехнулся я. – Обычно я встречаю женщин, уже готовых разродиться ребенком, но возможно теперь, когда ты здесь, мне повезет больше – если ты еще не остепенился, как должно в твоем возрасте. – На мгновение я заметил в нем мальчишку, которым он когда-то был, но затем лицо Мены снова посерьезнело.

– Пока нет, и это не особо вероятно, хотя, признаюсь, мне надоело смотреть, как мужчины растрачивают попусту силы и мозги. Во сне я все еще слышу стоны раненых, а просыпаюсь от зловония их гниющих тел. Но если ты закончил выкручивать руку тому бедолаге, давай пойдем и выпьем кружку холодного пива.

Я кивнул – мне не терпелось услышать, где Мена побывал и чему научился, ведь в тот вечер перед его отплытием мы заключили договор. Он будет по возможности учиться на ранах пострадавших в бою, а я – на болезнях мужчин, женщин и детей, трудящихся на полях Амона. А когда он вернется, мы объединим нашу новообретенную мудрость и перепишем древние свитки.

– Клянусь, не помню, чтобы здесь была такая адская жара, – заметил мой друг, когда мы уселись в саду «Глиняного Кувшина» – таверны, популярной следи солдат и моряков. – Но расскажи мне, как тебе удается зарабатывать на жизнь лечением женщин и детей?

– С тех пор как молодой Фараон вернулся в город Амона, все процветают. – Я сделал паузу, чтобы промочить горло. – Помнишь Нофрет, мою овдовевшую тетку? Так вот, мы обыкновенно ужинаем у меня в саду, где она потчует меня и Хари – человека, которого я нанял ухаживать за моим садом, – свежими сплетнями. И я готов спорить, что раньше тебя узнал о планах твоего Генерала взять в жены Принцессу. Интересно, как ты к нему попал.

– Меня направили в наш гарнизон в Зару, где Генерал готовился к походу на Ханаан. Однажды он практиковался в стрельбе из лука – выпустил стрелу, ее древко раскололось, и ему под мышку в мягкую ткань вошла тонкая щепка. Хоремхеб не из тех, кто обращает внимание на такие мелочи, так что когда я увидел рану, она уже загнила, выглядела и пахла отвратительно. Я сделал припарки из заплесневевшего хлеба, пробормотал заклинание и заставил его съесть такое количество редиски, от которого десятерых бы пронесло. Теперь Хоремхеб верит, что я спас ему и жизнь, и руку, так что считает, что отныне я всегда должен находиться рядом.