Чтение онлайн

Англичанин и японец совсем не ожидали прихода каких либо кораблей, тем более русских пароходов и заметили нас несколько поздновато.

— Для японцев это не удивительно, они моряки и вояки еще те, а вот для владычицы морей это непростительно,— саркастически прокомментировал происшедшее крестный, опуская подзорную трубу. — Что прикажите, ваша светлость?

— Вперед и огонь. Корабли, атаковавшие русский пост, должны быть уничтожены или пленены.

Джонка увидела нас первой, сразу же вышла из боя и начала ставить паруса, чтобы уходить. Но недаром у нас капитанами были боевые офицеры прошедшие войну с турками, которые хорошо помнили свое боевое прошлое и постоянно тренировали свои экипажи.

Первыми же залпами носовых орудий мы разнесли грот-мачту джонки, она сразу потеряла ход, но решила похоже еще немного посопротивляться. Кое-как развернувшись, японцы дали залп по приближающимся нашим кораблям. И надо сказать, что «Херсонесу» пришлось не сладко. Он получил пробоину в носовой части, я ясно видел в подзорную трубу как полетели в воду огромные деревянные щепки, и резко замедлил ход.

Но для японца это уже ничего не решало. «Ласточка» успела сблизиться с джонкой и развернуться для залпа четырех корранад правого борта.

Даже на расстоянии были слышны вопли и причитания японцев. Да им собственно и было от чего расстраиваться. Они остались без мачт и вдобавок получили похоже пробоину ниже ватерлинии.

Что дальше происходило с японцем я уже не видел, мы сблизились с английским бригом и он открыл огонь по нам.

Шансов уйти у англичан не было, да они и не пытались. Одним бортом бриг продолжал бой с одинокой пушкой русского поста, а другим открыл огонь по нам.

Но карронады обладают меньшей дальностью стрельбы чем наши длинные корабельные пушки и поэтому английские ядра, не долетев до «Дежнева», зарылись в волнах.

А вот наши канониры оказались молодцами. Одно ядро ушло в молоко, а другое удачно попало в корму. Вторым залпом оба наших канонира попали по бригу. Они, не сговариваясь, ударили в поврежденную корму и просверлили хорошую дыру в в английской обшивке.

В этот момент раздался залп четырех носовых орудий «Херсонеса», а обернулся и увидел, что подойдя почти в упор к джонке, наш пароход начал хладнокровно расстреливает японца… В ту же минуту на её борту кто-то замахал белой тряпкой и раздались какие-то крики. Судя по всему японцы решили сдаться.

«Ласточка» в это время стала разворачиваться, чтобы подойти к бригу и тоже вступить в бой. Наши носовые орудия дали третий залп и на корме англичанина начался пожар.

Но капитан брига был человек похоже упертый и несмотря на своё безнадежное на мой взгляд положение, сдаваться не собирался. Как он правда собирался продолжать с нами бой было не понятно, возможности маневрировать он был лишен совершенно, его бортовые карронады нас не доставали, а мы на предельной дальности потихоньку добьем его — это вопрос времени, тем более подходит «Ласточка». А вот по остаткам русского поста он лупит от души.

Одинокая пушка на нашем посту замолчала, а наши канониры угостили бриг еще двумя залпами и очень удачно. Он стал крениться на борт и теперь нам можно спокойно подойти ближе и развернувшись, угостить его из четырех карронад.

Но англичанин не стал дожидаться этого «приятного» момента и выбросил белый флаг и очень во-время. Если нам еще требовалось время, чтобы развернуться, то панинская «Ласточка» уже вышла на огневую позицию и вот-вот должна была ударить своими корранадами.

Англичане и японцы оказались везунчиками и не утонули. Правда они понесли приличные потери, не меньше десятка убитыми на каждом корабле и наверное столько же раненых. Но оставшиеся в живых смогли залатать пробоины и поставить по одной мачте. После этого они были заперты в трюмах своих кораблей.

У нас погиб один и были ранены двое на «Херсонесе» и он получил хорошую пробоину в носовой части. На «Ласточке» тоже был один раненый, одному зазевавшемуся канониру своя же карронада сломала ногу. У нас естественно потерь не было.

А вот нашим на урупском посту пришлось не сладко. Погибших было двенадцать человек, а все остальные получили ранения, кроме Сысоя Слободчикова. Черный от порохового дыма и весь в крови, он бодро поднялся на борт «Дежнева» и к нашему удивлению у него не было ни царапины, а кровь на нем была чужая.

Последняя пушка поста уцелела, Сысой просто приказал прекратить огонь, резонно решив, что все кончено и пора поберечь остатки своего воинства.

Взяв на борт погибших и раненых мы легли в дрейф. Я пригласил на борт всех капитанов и хорунжего Попова, командира двух десятков казаков. Присутствовал и Сысой Слободчиков, Он умылся, переоделся и был в добром и боевом расположении духа, а в его воинстве под ружьем осталось целый десяток. Все правда были в повязках, но были способны носить оружие.

— Господа, я собрал вас на совет, чтобы выслушать ваше мнение о наших возможных действиях, — я осмотрел своих товарищей, что они скажут мне вообще-то известно, но надо дать возможность высказаться каждому.

— Господин Слободчиков, ваше слово первое, — Сысой резко встал и немного скривился от боли. Ранения у него не было, но контузия была и одна нога похоже сильно беспокоила.

— Наказать, ваша светлость. Пойти и разгромить японцев на Итурупе и Кунашире, вышвырнуть их с наших островов. А с пленными сами решайте.

— Спасибо. Господин хорунжий, ваше мнение?

— Такое же, ваша светлость.

Капитаны были также кратки и поддержали Слободчикова. Владыка Анатолий, приглашенный мною на военный совет, хранил молчание и внимательно смотрел на каждого говорящего.

— Господа капитаны, пожалуйста, обеспечьте экипажами захваченные корабли. Через час выступаем. Господин Слододчиков, у вас есть люди знающие японский, нам необходимо допросить пленных.

— Я, ваша светлость, сам могу это сделать.