Чтение онлайн

Причиной случившегося были деньги и при определенном раскладе просто огромнейшие. И мало того это может привести к глобальным геополитическим потрясениям. Япония — дыра на краю света, а в эту дыру хотят столкнуть великие европейские державы.

Остров Хоккайдо или Эдзо и южные Курильские острова были вотчиной японского княжество Мацумаэ, которое принципиально отличалось от других японских княжеств.

Основой существования всех княжеств были оброк и повинности с земледельцев. А доходы Мацумаэ почти целиком основывались на монопольной торговле с айнами, которых они беззастенчиво эксплуатировали, потихоньку осваивая Эдзо и создавая себе традиционный для японцев экономический базис. Это право утверждалось сёгунами Токугава.

Княжество Мацумаэ не имело кокудака, это специфический японский рейтинг, выраженный в объёме выращиваемого риса.

В 1799-ом году сегун, фактический правитель сегодняшней Японии, начал лишать Мацумаэ их владений на Эдзо. Взамен они правда получали земли на других островах, им начал присваиваться этот самый рисовый рейтинг и назначаться пенсия.

Но в 1821-ом году сёгунское правительство разрешило роду Мацумаэ вернуться на остров Эдзо, вернуло все ранее конфискованные владения, а год назад они получили большой рейтинг и разрешение на строительство замка в княжестве с правом его обладания.

Такое возвышение рода Мацумаэ естественно не очень нравилось другим и им решили подставить ножку.

За неплохие деньги нашлись желаюшие участвовать в большой провокации, которая должна была по их замыслам свернуть шею Мацумаэ.

Деньги были французские, после катастрофического поражения Наполеона у них продолжало чесаться одно место и вот какой-то французский банкир средней руки решил поиграть в большие геополитические игрища.

В эту провокацию втравливался не только княжеский дом Мацумаэ, но и Англия с Голландией.

Последовательно должны быть разгромлены русские посты и поселения на Курилах и организовано нападение на Камчатку. Для этого был подкуплен купец-откупщик на Кунашире и привлечен беспринципный английский капитан. А ребятки эти снаряжались в Нагасаки, где заправляли голландцы.

В итоге должно было получиться обострение отношений между Россией и европейскими державами с Японией.

В итоге бы конечно все разобрались, буря в стакане улеглась, а на биржах прошли бы небольшие потрясения, на которых можно сделать не плохие деньги.

Мацумаэ гарантировано получают от сегуна по шапке, как и голландцы с англичанами, а французы, все в белом, предлагают свои услуги разгневанному сегуну.

Колоссальные потери кстати несут Ротшильды, особенно Джеймс, сидящий в Париже.

Наш господин Айзек в этом деле был всем: мозговым центром и организатором. Он был в курсе всего, знал все адреса, пароли, явки. Вот только деньги были французские. В Великобритании Айзек не рискнул искать финансирование своего проекта.

Куш должен получиться неплохим, сам Айзик рассчитывал расплатиться с долгами и все равно стать миллионером.

Запутавшись в долгах, он подался на Восток, где в конечном итоге оказался в Нагасаки, а там случай свел его с таким же японским проходимцем. Вместе они все это и придумали.

Время не только деньги, но и зачастую чья-то жизнь. Со слов Айзика завтра или послезавтра из Кусури должна прийти еще одна военная джонка. Она вместе с двумя уничтоженными нами должна присоединиться к бригу и джонке, которые после набега на Уруп продолжат нападения на русские посты и поселения на островах. А затем они вместе они должны атаковать Камчатку.

Так считают глупые японцы, участвующие в этом деле. На самом деле на этой джонке приплывет для инспекции приближенный сегуна, прибытие которого окажется совершеннейшей неожиданностью для всех. Он должен разоблачить «провокацию», получить доказательства о причастности к ней дома Мацумаэ и доложить об этом своему повелителю.

Что успеют натворить джонка и английский бриг организаторов не волнует, сам Айзек к этому времени уже должен покинуть эту сладкую парочку, высадившись на Урупе с двумя матросами. Их через несколько дней должна забрать одна из джонок, благополучно догорающая на берегу возле крепости. Эта джонка должна была доставить мистера Смита в Манилу, где он спокойно должен подвести итоги операции.

Есихиро Мацумаэ, юный внук недавно умершего князя Акихиро находится при дворе сегуна и ждет результатов инспекции по результатом которой должно произойти окончательное восстановление прав клана на Эдзо.

Услышав все это, мы с Иваном Васильевичем в буквальном смысле потеряли дар речи. Это же надо такое придумать и рассчитывать, что это сработает. То, что обезумевший от своих финансовых неурядиц Айзик, а я на самом деле полагал, что у него не все в порядке с головой, такое придумал, не удивительно. Подтверждением его безумия, по моему разумению, является как раз его признание. Но как он сумел втравить в это дело кучу людей и получить немалые деньги во Франции?

То, что там полно безумцев, желающих назло маме отморозить себе уши, общеизвестно, но не настолько же, чтобы пускаться в такие авантюры.

После чистосердечного признания Айзека дело пошло быстрее, старший офицер брига и квартирмейстер упираться не стали и все рассказали, подтвердив многие слова Айзика. Всего они конечно не знали, но того что знали было достаточно.

С японцами было немного сложнее, в первую очередь из-за отсутствия хорошего переводчика. Но в конце концов у оставшихся в живых офицера крепости и одного из капитанов разгромленных нами джонок, проснулись лингвистические способности, они поняли что их ждет не почетная самурайская смерть, а какое-нибудь немыслимое бесчестие и признались в заговоре против Мацумаэ.

Пазл сложился и теперь спокойно можно подумать, что делать. Погибших японцев и англичан мне было совершенно не жалко, в отличие от наших на Урупе, но это семечки по сравнению с тем, что могло быть.

Всю ночь мы готовились к очередному возможному бою с японцами. Если конечно будет одна джонка, то мы без сомнения справимся, а если две или три?

Около десяти утра впередсмотрящий в вороньем гнезде на мачте доложил, что видит парус. Через два часа я и без подзорной трубы видел приближающуюся к нам японскую военную джонку.