Опасности любви
Шрифт:
Он пожал плечами:
– Я не против того, чтобы жениться. Вот только найду подходящую партию.
– Значит ли это, что сезон ты намерен провести в городе?
Антония даже затаила дыхание – так ей хотелось услышать «да». Если откровенно, то у нее оставалось мало времени. Он должен жениться и подарить ей наследника до того, как она умрет.
Айвэн улыбнулся – только от этой улыбки ей спокойнее не стало.
– Уверяю вас, бабушка, ничто на свете не заставит меня пропустить этот сезон.
Не прошло и часа, как они продолжили этот разговор – только уже совсем в другой манере. В Уэсткотт-хауз они вернулись порознь, но встретились в похожей на пещеру гостиной.
– Я – вдовствующая графиня Уэсткотт! – с вызовом заявила Антония. – Никому не удастся выселить меня из этого дома!
Айвэн бесстрастно взглянул на бабку, хотя внутри у него все кипело. Она сильно ошибается, если надеется, что они будут жить под одной крышей. И уж совсем обезумела, если полагает, что с его приездом в ее жизни ничего не изменится.
Он едва заметно улыбнулся.
– Если не ошибаюсь, титул теперь мой. А следовательно, и эта отвратительная груда кирпичей. И все семейные владения теперь мои. Посему мне и решение принимать, как всем этим распорядиться.
Он знал, что это заставит ее замолчать. И не ошибся. Он знал также, что обладание титулом Уэсткоттов и имением значит все для этой жестокосердой старухи, породившей столь же жестокосердых детей. Как бы она его ни презирала, но родственников по линии своего деверя она презирала еще больше. И не хотела, чтобы вся собственность перешла ее тупоголовым племянникам, – подобная мысль приводила ее в ужас. Чтобы этого не произошло в обозримом будущем, она и настаивала на женитьбе внука.
Но неужели его прозорливая бабка не учла, что, как только он получит титул, она уже не будет иметь никакой власти над ним и, следовательно, не сможет больше распоряжаться огромными семейными владениями? Так или иначе, Айвэн дожидался этого момента целых двадцать лет.
Леди Уэсткотт пришлось проглотить обиду, и это его повеселило. Смешно, но теперь она полностью зависит от его амурных похождений! Отец его в свое время проявил крайнюю неосторожность – и вот теперь незаконнорожденный сынок взял и прибрал к рукам и титул, и все сопутствующее ему умопомрачительное богатство. Но Айвэн не собирался идти по стопам отца. Он твердо решил, что не оставит после себя никого, кто бы мог унаследовать его титул и богатство. По крайней мере – при жизни бабки.
Айвэн, однако, понимал, что эта властная женщина ни за что не отступит. Не будь она столь отвратительной, он бы даже восхищался ее настойчивостью. Она пережила и мужа, и сына, но его ей пережить не удастся. Отмщенным он почувствует себя только на ее похоронах!
– Уэсткотт-хауз без труда может вместить нас обоих, – примирительно, насколько это возможно, произнесла леди Уэсткотт. – Я почти не выхожу из своего крыла…
– В деревне вам будет куда спокойнее, – не дал ей договорить Айвэн. – Пока я в городе, мне бы не хотелось вас видеть.
– И что же ты намерен делать? Выселить меня отсюда? Только попробуй! Попробуй!
Костистые пальцы Антонии сжались на хрустальном набалдашнике трости, которой она изредка пользовалась; холодные голубые глаза ее метали ледяные искры.
– Я намерен содержать здесь холостяцкий дом в течение всего сезона, – пояснил Айвэн, наградив ее не менее холодным взглядом очень похожих глаз. – Разве не этого вы от меня ждете? В конце-то концов, если верить слухам, я самый завидный жених в Лондоне и должен вести себя соответственно.
Она бросила на него подозрительный взгляд.
– Так ты действительно намерен усердно искать себе жену?
– Да, – с великим удовольствием произнес Айвэн.
Да, он будет искать себе жену. Но он ее не найдет. Пусть старая карга живет несбыточной мечтой. Пусть она умрет, лелея эту надежду.
Леди Уэсткотт наклонилась вперед, не в состоянии скрыть свое возбуждение.
– Я знаю все порядочные дома и почти всех достойных молодых леди. Я могу представить тебя, я устрою прием.
– В этом нет необходимости.
– Но, Джон, ты только подумай…
– Айвэн! – рявкнул он. – Меня зовут Айвэн! И не пытайтесь сделать из меня английского лорда!
От его самообладания не осталось и следа, и он нервно заходил по гостиной.
– Ладно, ладно! – столь же раздраженно воскликнула Антония. – Постараюсь впредь не забывать, что ты предпочитаешь цыганское имя. Просто я как-то привыкла думать о тебе как о Джоне.
Айвэн рассмеялся:
– Вы думали обо мне?! Сомневаюсь! Вы не способны ни о ком думать!
– Я думала о тебе как о будущем графе Уэсткотте, – отрезала Антония. – И теперь, получив титул, ты должен быть мне благодарен и относиться с уважением.
– Благодарен?! – воскликнул он. – С уважением? Черта с два! Я ненавижу вас, и вы прекрасно знаете почему! – выпалил Айвэн, забыв о том, что поклялся не выдавать в ее присутствии своих чувств.
Десять лет он прожил вдали от нее и без этого проклятого богом титула; десять лет он шатался по белу свету, но так и не нашел счастья и покоя. Мать его и родной табор давным-давно затерялись в бескрайнем мире. А вместе с ними где-то далеко затерялось и его «я». Вместо этого Айвэну осталось только столь ненавистное ему генеалогическое древо Торнтонов.
Все десять лет после окончания Берфорд-Холла он жил как последний нищий, откладывая деньги, которые присылались ему на содержание, пытаясь скопить кругленькую сумму. Он изматывал себя работой, он подвергал себя риску, от которого бежали остальные, он брался за безумные проекты, от которых отказывались более здравые умы.
И ему-таки удалось скопить приличное состояние, позволявшее не зависеть больше от семьи отца. Зачем же тогда он здесь? Зачем согласился принять все эти проклятые титулы?