Опасности любви
Шрифт:
Стенли недовольно кивнул. Люси понимала, что он пока меньше всего думает о наследстве, и это крайне раздражало его отца. Люси же хотела одного – воспитать в Стенли хоть какое-то чувство ответственности.
– Что до тебя, Дерек, то позволь спросить: а другие лошади, кроме Санни, тебя не интересуют?
Мальчик опустил глаза.
– Да у меня на всех лошадей яблок не хватит!
– Конечно, не хватит. И потому ты выбрал именно Санни? Ты же знаешь, что Стенли это злит.
Дерек обиженно посмотрел на Люси, но ничего не сказал. Люси глубоко вздохнула. Не будь разбитой вазы, этот случай не стоил бы выеденного яйца. Но брат наверняка потребует наказания, и если сейчас она не накажет обоих, то достанется прежде всего Дереку.
В комнату, шаркая, вошла пожилая горничная, и Люси взяла у нее щетку и совок. Щетку она передала Стенли, а совок Дереку.
– Для начала приберитесь здесь. Вдвоем. – Она холодно посмотрела на озорников и погрозила пальцем. – А потом я дам вам яблок и овса, вы отправитесь на конюшню и угостите лошадей. Только вместе! И постарайтесь никого не обидеть. А потом я отведу вас к отцу. Он узнает, что вы уже наказаны, и, может быть, больше не будет сердиться.
Судя по всему, мальчикам это наказание показалось справедливым. Дерека Люси спасла от порки, и он коротко и благодарно ей улыбнулся. Что до Стенли, то он только что по-новому взглянул на свои будущие обязанности. К тому же его отправили в конюшню, а его хлебом не корми, дай повозиться с лошадьми.
Люси вздохнула. Обычно подобные педагогические головоломки доставляли ей удовольствие. Но сейчас ей было не до этого. Она вытащила из кармана драгоценное письмо. В жизни столько удивительного! Но до сих пор все проходило мимо нее. Ей уже двадцать восемь, она зачислена в ранг старой девы, и ее удел воспитывать детей брата, готовить их к жизни, которой у нее, по существу, не было…
«Но так не будет продолжаться вечно!» – поклялась себе Люси. Рано или поздно она вырвется из Хьютон-Мейнора. У нее есть собственный доход, доставшийся от деда по материнской линии. Конечно, он очень небольшой, всего сто фунтов в год, чего явно недостаточно. Как бы его увеличить? Вот тогда можно было бы подумать и о свободе. Подумать о Лондоне…
Люси услышала новый вопль – на этот раз ссорились девчонки – и вздохнула. Надо поторопиться. Если она еще хоть на какое-то время задержится в Хьютон-Мейноре, ей конец!
– Она остановилась у Фордаммов, – сообщила Гортензия на следующее утро, усаживаясь рядом с Люси на диван в гостиной. – Грэхем считает, что мы должны нанести ей визит. Вместе с детьми. Как-никак графиня Уэсткотт, а у них, говорят, сказочное состояние. Грэхем сказал, что ее приглашение – большая честь для нас.
– Я, кажется, читала где-то в «Таймс», что один из ее внуков совсем недавно получил титул графа Уэсткотта, – заметила Люси.
– Да, это верно. Грэхем говорит, что ее внук – кстати, единственный внук – еще холост. Грэхем хочет, чтобы Пруденс выглядела нарядно. Она должна расположить к себе графиню.
Люси не удалось скрыть своего неудовольствия. Пруденс только двенадцать, она еще совсем девочка! А новоиспеченный граф – человек взрослый, он много путешествовал, если верить «Таймс». И чем только думает Грэхем?
«А впрочем, что в этом удивительного?» – урезонивала она себя. – Любой на месте Грэхема поступил бы так же…»
– А что делает леди Уэсткотт в Сомерсете? – поинтересовалась она, безжалостно наступая на свои чувства.
Гортензия нахмурилась, нервно теребя кружевную манжету.
– Понятия не имею. Господи! Как я боюсь сказать что-нибудь невпопад! Я совсем не знаю света, не дай бог вогнать Грэхема в краску. Он мне этого никогда не простит!
Руки Гортензии слегка подрагивали.
– Ты зря так нервничаешь, Гортензия. Совершенно зря. Будь сама собой, и все пройдет прекрасно.
Гортензия тяжело вздохнула.
– Легко сказать! Это ты у нас ничего не боишься. А вот леди Бэбкок такого мне наговорила про леди Уэсткотт! Ты ее помнишь? Кузина Дарси Хэррингтона из Саймингтона. Ее сестра еще замужем за виконтом Прафрокком. У них дом в Лондоне, так что они в курсе всех светских событий.
– И что же говорят о леди Уэсткотт?
Глаза Гортензии округлились.
– Говорят, будто она очень сурова. – Она помолчала и шепотом добавила: – Леди Бэбкок вообще обозвала ее старой каргой!
– Что ж, в таком случае они с Грэхемом поладят, – язвительно заметила Люси, но тут же пожалела об этом. Гортензия была явно обижена.
– Как ты можешь, Люси?! Грэхем так добр к тебе…
Люси поморщилась:
– Извини. Ты совершенно права. Мне не стоило так говорить. Мама тоже поедет? – спросила она, чтобы переменить тему.
– Да, конечно! Грэхем говорит, что мы все должны ехать. Ты тоже, – снисходительно добавила она.
«Ты тоже…» Люси с трудом сдержалась. Все считают ее «синим чулком», она слишком молода, чтобы заинтересовать пожилого человека, и слишком стара для молодого. К тому же у нее нет ни титулов, ни средств, и все-таки ей милостиво предложено сопровождать семейство брата…
А впрочем, она должна быть благодарна Грэхему. Какое-никакое, но разнообразие. Все-таки новый человек, будет с кем поговорить, послушать новые мысли. Хоть какое-то развлечение в ее монотонной жизни.
«Господи, сделай так, чтобы в леди Уэсткотт оказалось хоть что-то человеческое!» – думала Люси, отправляясь подгонять племянников и племянниц. Она очень хотела поделиться с кем-нибудь своими мыслями о прочитанных книгах, о жизни, о политике. Ей так этого не хватает! Ей как воздух необходим живой человек – хотя бы до тех пор, пока она не вырвется в Лондон.
Деревенский дом Фордаммов представлял собой нагромождение древних башенок, некоторые из них были построены еще во времена Генриха II. Сами Фордаммы, конечно, не могли похвастать столь почтенным возрастом, хотя выглядели соответственно. «Леди Уэсткотт, наверное, под стать им», – подумала Люси, когда их проводили в гостиную.
Вдовствующая графиня восседала на самом почетном месте – в чудовищных размеров резном кресле из английского дуба, обложенном плюшевыми китайскими подушками. На леди Уэсткотт было строгое черное платье из тяжелого шелка, поразившее Люси, а из украшений – только черные янтарные серьги и массивный золотой браслет на запястье. В руках она держала черную трость с хрустальным набалдашником. Но больше всего Люси поразило то, что, несмотря на невысокий рост и тонкие черты лица, леди Уэсткотт была чрезвычайно импозантна. В гостиной с такими высокими потолками, в этом огромном кресле кто угодно показался бы маленьким и незначительным. Только не леди Уэсткотт. И как это у нее получается?