Чтение онлайн

— Завтра с вечерним поездом сюда приедет мать Виталия Ельшина.

— Ясно, — сочувственно сказал Крысюк. — И все же ты зря трясешься, сегодня вполне мог бы вручить мне справку, никто тебя съесть, как видишь, не собирается, все тихо, спокойно.

— Я все время чувствую возле себя чекистов, а обнаружить не могу, — будто оправдываясь, признался пан Юлиан. — А тут еще приезд матери Ельшина… Представляешь?

Но Крысюк сочувствовать не стал.

— Если ты и завтра не передашь мне справку, то считай — задание разведки ты не выполнил и все твои фокусы здесь были ни к чему, — в его голосе пан Юлиан почувствовал скрытую угрозу. — И еще вот что: за каким чертом тебе понадобилось ликвидировать Гришина? Я почти уверен, что этим ты очень осложнил свое положение.

— Не твое дело! — пан Юлиан в бешенстве сжал кулаки. — Впрочем, могу объяснить, раз ты не способен сам понимать простые вещи… У меня не было иного выхода. Разве ты забыл: нас же с тобой предупредили, что в кабинете Брянцева его схватят чекисты. А я знал — как только Гришина возьмут, он выдаст меня.

С ноткой восхищения Крысюк произнес:

— И ты все-таки послал Гришина на задание…

— Это же был единственный способ открыть сейф директора завода, и я рискнул. Но я заранее позаботился о том, чтобы Гришин никогда не заговорил. Я рассчитал точно. Мы ведем войну, и на войне без жертв не бывает. Однако я не хочу, чтобы и мы с тобой стали жертвами. Мне надо исчезнуть отсюда, и сейчас у меня единственная проблема — во что бы то ни стало достать настоящий советский паспорт.

Почти мечтательно Крысюк сказал:

— Где-то сейчас ходит тот, кого ты, пан Юлиан, шлепнешь и в чью шкуру влезешь.

— Не болтай об этом, я суеверен, — неожиданно злобно произнес Ельшин, — уходи. Справку получишь от меня завтра на этом же месте.

Крысюк что-то проворчал, повернулся и скользнул за деревья.

А после работы Ельшин снова был у домика лесника — отменять условную встречу с Аней побоялся.

Вышагивал по полянке. Время шло. Солнце заметно сдвинулось к горизонту.

Снова вспомнил то, что неоднократно говорил ему Крысюк об Ане.

— Чую, погубит тебя эта девчонка.

Крысюк любит каркать, и хотя пан Юлиан делал вид, что не обращает внимания на мрачные прогнозы напарника, они, по правде сказать, здорово действовали ему на нервы.

Когда Аня вышла на полянку, он лежал на траве с карандашом в руке, углубившись в какие-то вычисления.

— Как здесь прекрасно! — восторженно произнесла девушка. — Чья это хижина?

— Это изба лесника Васюкевича, он в ней жил.

— Жил?

— Ну да, недавно уехал на родину. Кстати, Иван Иванович тоже уехал? В Москву?

— Да, сегодня утром… — девушка присела рядом. — Виталий, нам надо поговорить.

— Догадываюсь, — нарочито невесело отозвался он. — А может, мы сначала погуляем так, без серьезных разговоров?

— Не возражаю.

— Тогда пошли.

Углубились в будто настоянный солнечным светом белоствольный лес. Собирали поздние цветы, скромные, с легким запахом поля, чуть-чуть приторно-горьковатые, неяркие. Молчали. Так же молча возвратились на прежнее место, у домика лесника.

— Свежо становится. — Ельшин набросил на плечи Ане свой пиджак.

Он страшно нервничал, ему казалось, что именно в эти минуты, именно в этом месте должно решиться что-то чрезвычайно важное и он должен сделать нечто страшное и необходимое. Действительно ли обстановка вынуждает его к опасной активности или можно спокойно переждать те несколько часов, которые еще остались до ночи, до сегодняшней ночи, в которую он навсегда покинет и завод «Красный Октябрь», и людей, среди которых жил, как притаившийся волк. Не зная, на что решиться, он нервничал.

Если бы он смог заглянуть в ее душу! Аня изо всех сил старалась не выдать отвращения, гнева и ужаса, душивших ее. Кто он, этот человек, едва не ставший ее мужем? И он, этот негодяй и преступник, сумел сыграть на ее самых благородных чувствах, на священной памяти погибших отца и брата. Вот когда поняла она, как бывает трудно сдержаться.

Сели на прежнее место.

— Ну что ж, начнем объясняться? — криво усмехнулся он. — Или отложим?

— Погоди, вот причешусь немного, — сказала Аня, — у тебя нет расчески?

— В кармане, — отвернулся с обиженном видом: он играл, пытаясь выгадать время, чтобы решить, как следует поступить дальше.

Аня пошарила по карманам пиджака, расческу не нашла, вынула бумажник, открыла — на руку ей упал перстень. Он не заметил, как внимательно она рассматривала неожиданную находку, как повернула камень, увидела шприц, как темнело, наливалось кровью и злобой ее красивое, чистое лицо. Внезапно она подняла голову — он смотрел на нее чужими и страшными глазами.

— Виталий, откуда у тебя этот перстень?

Все вышло как-то не так, как следовало, но думать об этом было поздно, все равно он заметил ее волнение.

— Перстень? Что? Ах, это… Нашел недавно, — ответил он с деланым спокойствием.

— Где нашел?

— Кажется, у заводских ворот.

— «Кажется»… Можно подумать, что ты каждый день находишь такие вещи… — нет, нет, она никак не могла взять себя в руки, да и поздно, его не проведешь.

— В чем дело? — он передернул плечами. — Нравится — возьми.

«Боже мой, — с отчаянием думала она, — ведь я почти любила этого человека! А может, все это какое-то страшное недоразумение?»

Ельшин встал, потянулся.

— Объясни, наконец, в чем дело?

Аня сказала медленно:

— Этим перстнем был убит техник Глухов… Как же он мог попасть к тебе?

Приближаясь к Ане, Ельшин с напускным удивлением произнес:

— Что за вздор!..

— Не подходи! — крикнула она. — Не подходи! Чей это перстень и как он попал к тебе? Отвечай!

— Анечка, милая, неужели ты можешь в чем-то подозревать меня?

— Если ты ни в чем не виноват, иди со мной к прокурору, дай показания. — Где-то в глубине души она отдавала себе отчет в том, что ведет себя не так, глупо, но к стыду и ужасу своему, остановиться уже не могла.