Шрифт:
Роберт Шекли
Опека
В Бирме на той неделе разобьется самолет, но меня это не коснется здесь, в Нью-Йорке. Да и фиггов я не боюсь, раз у меня заперты двери всех шкафов.
Вся загвоздка теперь в том, чтобы не политурить. Мне нельзя политурить. Ни под каким видом! И, как вы сами понимаете, меня это беспокоит. Ко всему прочему я еще, кажется, схватил жестокую простуду.
Вся эта канитель началась со мной вечером 9 ноября. Я шел по Бродвею, направляясь в кафетерий Бейкера. На губах у меня блуждала легкая улыбка след сданного. Несколько часов назад труднейшего экзамена по физике. В кармане позвякивало пять монет, три ключа и спичечная коробка.
Для полноты картины добавлю, что ветер дул с северо-запада со скоростью пяти миль в час. Венера находилась в стадии восхождения. Луна - между второй четвертью и полнолунием. А уж выводы извольте сделать сами!
Я дошел до угла Девяносто восьмой улицы и хотел перейти на ту сторону. Но едва ступил на мостовую, как кто-то закричал:
– Грузовик! Берегись грузовика!
Растерянно озираясь, я попятился назад. И - ничего не увидел. А спустя целую секунду из-за угла на двух колесах вывернулся грузовик и, не обращая внимания на красный цвет, загрохотал по Бродвею. Если бы не это предупреждение, он бы меня сшиб.
Не правда ли, вы не впервые слышите нечто подобное? Насчет таинственного голоса, запретившего тете Минни входить в лифт, который тут же брякнулся в подвал. Или, быть может, остерегшего дядю Тома ехать на "Титанике". Такие истории обычно на том и кончаются.
Хорошо бы моя так кончилась!
– Спасибо, друг!
– сказал я и огляделся. Но никого не увидел.
– Вы все еще меня слышите?
– осведомился голос.
– Разумеется, слышу!
Я сделал полный оборот и подозрительно воззрился на закрытые окна над моей головой.
– Но где же вы, черт возьми, прячетесь?
– Грониш, - отвечал голос.
– Это ли не искомый случай? Индекс преломления. Существо иллюзорное. Знает Тень. Напал ли я на того, кто мне нужен?
– Вы, должно быть, невидимка?
– Вот именно.
– Но кто же вы все-таки?
– Сверхпопечительный дерг.
– Что такое?
– Я... но, пожалуйста, открывайте рот пошире! Дайте соображу. Я - дух прошедшего Рождества. Обитатель Черной Лагуны. Невеста Франкенштейна. Я...
– Позвольте, - прервал я его.
– Что вы имеете в виду? Может быть, вы привидение или гость с другой планеты?
– Вот-вот, - сказал голос.
– На то похоже. Итак, мне все стало ясно. Каждый дурак понял бы, что со мной говорит существо с другой планеты. На земле он невидим, но изощренные чувства позволили ему обнаружить надвигающуюся опасность, о чем он меня и предупредил.
Словом, обычный, повседневный сверхъестественный случай.
Прибавив шагу, я устремился вперед по Бродвею.
– Что случилось?
– спросил невидимка дерг.
– Ничего не случилось, - отвечал я, - если не считать того, что я стою посреди улицы и разговариваю с пришельцем из отдаленнейших миров. Похоже, что я один вас и слышу?
– Естественно.
– О Господи! А знаете ли вы, куда меня могут завести такие штучки?
– Подтекст ваших рассуждений мне недостаточно ясен.
– В психовытрезвитель. В приют для умалишенных. В отделение для буйных. Иначе говоря, в желтый дом. Вот куда сажают людей, говорящих с невидимыми чужесветными гостями. Спокойной ночи, приятель! Спасибо, что предупредили!
В голове у меня был полнейший кавардак, и я повернул на восток в надежде, что мой невидимый друг пойдет дальше по Бродвею.
– Не желаете со мной говорить?
– допытывался дерг.
Я покачал головой - безобидный жест, за который людей не хватают на улице, - и продолжал идти вперед.
– Но вы должны!
– воскликнул дерг уже с ноткой бешенства в голосе. Настоящий контакт чрезвычайно труден и редко удается. В кои-то веки посчастливится переправить тревожный сигнал, да и то перед самой опасностью. И связь тут же затухает.
Так вот чем объясняются предчувствия тети Минни! Что до меня, то я по-прежнему ничего такого не чувствовал.
– Подобные условия повторяются раз в сто лет, - сокрушался дерг. Какие условия? Пять монет и три ключа, позвякивающие в кармане во время восхождения Венеры? Полагаю, что в этом стоило бы разобраться, но, уж во всяком случае, не мне. С этой сверхъестественной музыкой никогда ничего не докажешь. Достаточно бедолаг вяжет сетки для смирительных рубашек, обойдутся и без меня.
– Оставьте меня в покое!
– бросил я на ходу. И, перехватив косой взгляд полисмена, ухмыльнулся ему - с видом сорванца-мальчишки и заторопился дальше.
– Я понимаю ваши затруднения, - не отставал дерг.
– Но такой контакт будет вам как нельзя более полезен. Я хочу защитить вас от миллиона опасностей, а угрожающих человеческому существованию.
Я промолчал.
– Ну, что ж, - сказал дерг.
– Заставить вас не в моих силах. Предложу свои услуги кому-нибудь другому. До свидания, друг!
Я любезно кивнул на прощание.
– Последнее остережение!
– крикнул дерг.
– Завтра избегайте садиться в метро между двенадцатью и четвертью второго! Прощайте!
– Угу! А почему, собственно?
– Завтра на станции Кольцо Колумба толпа, высыпав из магазина, столкнет под поезд зазевавшегося пассажира. Вас, если вы подвернетесь!
– Так завтра кого-то убьют?
– заинтересовался я.
– Вы уверены?
– Не сомневаюсь.
– Вы и вообще разбираетесь в этих делах?
– Я воспринимаю все опасности, поскольку они направлены в вашу сторону и расположены во времени. У меня единственное желание - защитить вас.
– Послушайте, - прошептал я, - а не могли бы вы подождать с ответом до завтрашнего вечера?