Чтение онлайн

– Ну, что скажешь? Оба твои, между прочим.

– Я их вижу второй раз в жизни.

– И что? Ты инструктор или хрен с горы? Ладно, это твои проблемы. А вот тот, вологодский, похоже с мозгами парнишка.

– А удмуртский что? Без мозгов?

– С мозгами, но дурь надо выбить...

Подошёл Поведайко. Гордиенко слегка наклонился к нему и сказал:

– Лейтенант, просьба к тебе. Не в службу, а в дружбу. При случае сочтёмся.

– Я слушаю.

– Побудь с ними, пока они не закончат. Занозу посадят или мозоль, понос там или насморк случится, попадут в лазарет - им конец. Пропустят КТЗ, их вышибут из училища.

– Я всё понял, присмотрю.

– Я твой должник.
– Мотоцикл сорвался с места и вскоре скрылся из виду.

Молодые, остроумные и сообразительные курсанты нуждались в постоянном контроле. Их бурную энергию и фантазию постоянно надо было сдерживать. В этом возрасте бесполезно объяснять важность момента. Поэтому тяжёлые земляные работы пользовались особой популярностью у инструкторов, как метод наказания. Это вошло в традицию, и не вызывало ни у кого недоумения. Курсанты принимали это наказание как должное и, по своей молодой бесшабашности, гордились и хвастались друг перед другом, кто больше выкопал кубометров земли.

Мусин и Евсюткин закончили с чучелами и карбидными пушками, взялись за окоп. До отбоя выкопать его было не реально, но они всё же решили попытаться. Лейтенант Поведайко собирал инструмент, делал вид, что что -то обмеряет или размечает, находился тут же.

Сантиметров двадцать грунта выкопали молча. Начали снимать дёрн на месте второго колена окопа. Мусин сказал:

– Этот-то приехал, разорался тут. Откуда он взялся? Какое его дело?

– Слышь? Ты бы помолчал! Ты уже наговорил кубометра на три!.. Связался я с тобой.

– Ну, ты вообще раскис. Фигня, прорвёмся! А Аллочку я всё равно...

– Копай, давай, мачо хренов.

Времени до отбоя было ещё много, но смеркалось, становилось прохладно. Надо было заканчивать. Внимание курсантов привлёк звук мотора. На аэродроме показался трактор Т-150. Это начальник лагеря. Сначала он проехал мимо, но потом развернулся и подъехал прямо к ним, осветив фарами будущий окоп. Открылась дверца, на землю спрыгнул военный лётчик-инструктор первого класса, подполковник Алимов. Минуту осматривался, вникая в обстановку. Затем весело произнёс:

– Второй день в лагере, а уже копают!

Мусин бросил лопату:

– Вот-вот! Я приехал за две тысячи вёрст не чучела ставить, а учиться летать! А меня майор Гордиенко заставляет яму копать! Это ни в какие ворота, товарищ подполковник! Да ещё в субботу! Не имеет права.

– Безобразие, - в тон ему ответил Алимов.

Поведайко хотел вмешаться и прояснить ситуацию, Алимов это заметил, сделал упреждающий жест рукой, - молчи. Затем он внимательно осмотрел окоп и задумчиво повторил:

– Безобразие. Только нужно уточнить: какая же это яма?.. Это не яма, это важный фортификационный объект, предусмотренный планом охраны и обороны аэродрома. Для Гордиенко, с его опытом непростительно. Как можно не знать таких важных вещей! Окоп ведь должен быть не два, а три колена, ещё два метра вот сюда. Чтоб миномёт не пристрелялся.

– Какой миномёт?

– Не важно. На войне всякое бывает. Вдруг миномёт?.. А коль вы уж начали, так вам и заканчивать. Только добавьте ещё одно колено - два метра вправо. А суббота - самое удобное время, полётов нет, копай себе... А с Гордиенко я разберусь. Больше никто вас не обижал? Может ещё кого наказать?

– Нет!!!
– В один голос заорали курсанты.

Алимов уехал. Евсюткин отдал лопату лейтенанту Поведайко, повернулся к Мусину:

– Хватит на сегодня. А ты следующий раз надумаешь с кем-нибудь знакомиться - делай это без меня.

– Как это, без тебя?!! А кто потом напишет про мои подвиги?

– Я тебе что, доктор Ватсон?

– Время покажет...

Мусин повернулся к Поведайко, вытянулся по стойке смирно и отдал честь:

– Товарищ лейтенант, разрешите убыть в места гнездования?!!

Изрядно уставший, лейтенант Поведайко вяло махнул рукой:

– Идите, куда хотите...

6

На следующий день, в пятницу, после завтрака на общелагерном построении был зачитан приказ о начале комплексно -тренировочных занятий. Начальник штаба уточнил несколько общих моментов, после чего слово взял начальник лагеря.

Алимов объявил, что весёлая жизнь заканчивается. Сегодня работаем по плану первого дня КТЗ. Завтра, в субботу - рабочий день.

В строю недовольно загудели. Алимов повысил голос:

– Повторяю: суббота рабочий день, до тринадцати часов. Отъезд постоянного состава на базу в тринадцать тридцать. На базе у вас будет больше суток на решение семейных проблем и личных вопросов. В понедельник построение в восемь часов, пятьдесят минут. Мною отправлен на утверждение командиру полка план работы на следующую неделю. План напряжённый. За четыре дня мы должны провести КТЗ и всю наземную подготовку к полётам по кругу и в зону. С таким расчётом, что бы в следующую пятницу провести предварительную подготовку, а в понедельник первый лётный день. Рабочий день на предстоящую неделю - восьмичасовой: с восьми до восьми; кто не успеет, разрешаю использовать оставшиеся в сутках с восьми до восьми... Завтра после занятий и в субботу с утра - это единственное время, которое остаётся на решение оставшихся организационных проблем. Больше свободного времени не будет... В субботу с утра поеду в посёлок. Желательно со мной послать представителей от каждого звена. Мне уже звонили, нас ждут в пункте проката и в союзпечати. Возьмём на прокат телевизоры, холодильники, калориферы, выпишем газеты и журналы; в общем всё как обычно...Вопросы?

– Разрешите две минуты?
– высунулся из строя замполит.

– Ры...
– Алимов вовремя спохватился, что бы не назвать замполита рыбой, - Пескаренко, сейчас на это нет времени. Все свои идейно-политические мероприятия проводите в рабочем порядке, в гуще масс, во время проведения занятий, но не в ущерб безопасности.

– Тогда предоставьте мне партийно-политический актив для инструктажа, я поставлю задачу, на что обратить основное внимание.

– Это можно. Командиры эскадрилий, членов партбюро, секретарей партийных и комсомольских организаций, редакторов боевых листков до начала занятий в распоряжение замполита. В десять ноль - ноль все до единого человека должны быть на стоянке и работать по плану КТЗ. Это касается и ваших, Пескаренко, инженеров человеческих душ. Ещё вопросы есть?.. Разойдись.