Чтение онлайн

– Одиннадцать, – отрезал он, – всего одиннадцать душ.

Когда они сюда пришли, их было двадцать. И это они ещё даже не добрались до уральских гор. Что будет дальше – даже гадать не хотелось. Вполне возможно, половина из этих одиннадцати не доживёт до рассвета.

– Я ведь говорил, – загнусавил Булавкин, – что надо разворачиваться, а вы полезли в каньон. То чудовище ясно нас предупредило, а вы что? Правильно – сунулись, как в омут с головой.

– Закрой рот, – холодно бросила Синявина, даже не глядя в его сторону.

Но Булавкин, похоже, впервые в жизни ощутил, что может ей перечить. Он даже губы скривил в жалкую усмешку:

– Я ведь тебе говорил, Люба, что не стоит высовываться из крепости. А ты меня слушала? Нет, конечно. Ну и что? Довольна теперь?

– Ты был первый, кто согласился, когда я предложила! – сорвалась Синявина, шагнув к нему вплотную.

– Да кто бы посмел тебе отказать? – ухмыльнулся Булавкин, явно провоцируя.

В воздухе между ними повисла тяжёлая, как свинец, тишина. И Косой подумал, что если они сейчас сцепятся, то жуки с лицами покажутся цветочками по сравнению с этой перепалкой.

Станислав Хромов мрачно прищурился, переводя взгляд с Людвига Булавкина на Любовь Синявину.

– Сейчас уже поздно сотрясать воздух, – произнёс он ровно, но с такой тяжестью в голосе, что спорщики замолкли. – Ты хочешь развернуться и встретить стаю волков? Мы зашли в каньон не от хорошей жизни. Всем нам чертовски повезло остаться в живых, так что хватит тратить силы на перепалки. Сейчас главное – работать вместе, если, конечно, мы хотим выкарабкаться отсюда.

Слова повисли в тягучей тишине. Булавкин и Синявина одновременно отвернулись, каждый уставившись в сторону, будто собеседника рядом и вовсе не существовало.

Косой, наблюдая за этой немой сценой, только хмыкнул про себя. При словах о "совместной работе" у него внутри что-то криво усмехнулось – команда явно трещала по швам, и уже не какими-то мелкими, а настоящими проломами.

Двигаться дальше было невозможно. Впереди раскинулся лес, густой, как переплетение шнуров в старой сети, – кроны почти смыкались над головой, а подлесок был таким плотным, что даже пешком пройти можно было только с мачете. Здесь всё напоминало влажный субтропические джунгли, а не суровую горную местность. Для машин дороги не было вовсе.

– Передохнём, – устало сказал Хромов. В его голосе слышалось такое же напряжение, как в натянутой тетиве. Последние сутки все были как на иголках — ни минуты спокойного сна, вечная готовность схватиться за оружие, потому что следующая тварь может выскочить хоть из-под земли. Люди вымотались до предела, глаза у каждого были мутные, движения – замедленные.

Косой сел на землю чуть в стороне от зарослей, демонстрируя полный упадок сил. На самом деле он берег их, но для вида старался выглядеть так, словно еле держится на ногах. И было от чего: еды не осталось, палаток и одеял – тоже. Ночью придётся мерзнуть прямо на голой земле.

Тут он вспомнил о крысе, которую так глупо оставил в лагере. "Чёрт, хоть бы взял тушку с собой, – подумал он, – сварил бы похлёбку, или просто... поэкспериментировал". Ему даже стало любопытно: если съесть крысиного мяса, появится ли на хитине жука морда крысы? Мысль была настолько нелепой, что Ярослав неожиданно поймал себя на лёгком предвкушении.

– Станислав, – Синявина, сложив руки на груди, уставилась на Хромова. – Объясни всё-таки, что за чёртова миссия заставила тебя вести людей в Урал?

Косой тоже повернул голову, прислушиваясь. Он давно хотел услышать это прямо.

Хромов на мгновение отвёл взгляд, будто что-то взвешивая в уме. В его глазах мелькнуло колебание, но губы сжались в тонкую линию. Он не собирался раскрывать карты. И всё же Косой заметил – за этим молчанием скрывалось не просто упрямство. Там было беспокойство. Настоящее.

С самого начала Станислав Хромов упорно молчал о том, ради чего их потащили в эти проклятые уральские дебри. Даже такие старые волки, как Людвиг Булавкин и Любовь Синявина, явно плутали в догадках. Иначе с чего бы им так настойчиво выпытывать у Хромова подробности?

Косой же, наблюдая за всей этой вознёй, хмыкнул про себя. В голове вертелась мысль: а не связано ли всё это с теми странными переменами, что творятся в горах? Воздух здесь был какой-то другой – густой, тягучий, с горьковатым запахом смолы и прелых листьев, и будто сам давил на плечи, не давая выпрямиться.

Хромов вдруг произнёс, тихо, но так, что каждый в группе услышал:

– Честно сказать, мы и сами не ожидали, что всё зайдёт так далеко. Если бы знали, что перемены будут такими, сюда бы отправили не жалкую дюжину человек, а целый батальон. Могу лишь сказать – я и сам толком не понимаю, что здесь происходит.

Булавкин, похоже, был на пределе. Его лицо перекосилось, глаза сверкнули, и он резко бросил:

– Нам ещё неизвестно, выберемся ли мы отсюда живыми. Так какого чёрта ты прячешься за своими секретами?!

Он сделал шаг вперёд, и теперь между ним и Хромовым не осталось и полметра.

– Мы все в одной лодке! – почти прорычал Булавкин. – Если ты не скажешь правду, твой секрет запросто может нас всех здесь прикопать!

С каждым словом из его рта вылетали капли слюны, оседая на лицо Хромова и на воротники ближайших. Воздух между ними был горячий, тяжёлый от запаха пота, крови и сырой земли.

Хромов не выдержал, резко оттолкнул Булавкина так, что тот пошатнулся и едва не наступил в вязкую, пахнущую гнилью лужу.

– Ты ещё смеешь валить всё на нас?! – резко выпалил он. – Хотя сам первым к нам сунулся. Слышал, ты давно мечтал двинуть в другие крепости. Так что, даже без этой миссии, рванул бы сюда, как миленький! А теперь орёшь, будто мы тебя сюда на смерть сослали!

В группе снова воцарилась тишина, прерываемая лишь далёким глухим эхом – то ли камень сорвался с обрыва, то ли в глубине леса что-то большое задело сухую ветку.