Чтение онлайн

— Ну почему не я провалился сквозь этот чертов гобелен? — спросил Стивен у тихой осенней ночи, словно надеясь получить у нее ответ, способный хоть немного унять терзавшее его беспокойство.

Вот Марк наверняка бы знал, что ему делать — в крайнем случае просто прыгнул бы прямо в центр загадочной ткани, храбро устремившись навстречу тому, что его ждет по ту сторону. А он, Стивен, не может заставить себя хотя бы встать и снова войти в дом, не говоря уж о том, чтобы шагнуть на этот гнусный коврик! И сколько бы он себя ни подстегивал, он так и продолжал сидеть на крыльце, предаваясь мучительным угрызениям совести.

— Сукин ты сын! — выкрикнул он с такой ненавистью к самому себе, что даже несколько растерялся.

Прошло еще немного времени, и первые лучи зари окрасили розовым вершины гор, возвещая приход нового дня. С исчезновения Марка прошло уже почти восемь часов, но Стивен по-прежнему сидел на крыльце, страдая от невыносимых, ужасных мыслей и видений.

Трус! И нет ему ни спасения, ни прощения! Можно, конечно, было бы попросить кого-то о помощи или просто самому войти в дом и отдаться на милость этого странного гобелена, который он позавчера украл из сейфа. Но ни то ни другое его не привлекало. И то и другое требовало куда большей храбрости и стойкости, чем он сумел выработать в себе за всю свою жизнь.

Глядя, как горы медленно меняют свой цвет под лучами зари, Стивен вспоминал лекции по истории искусств. Художники-импрессионисты считали, что солнечный свет, падающий на любой предмет, меняется примерно каждые семь минут. Он посмотрел на часы: 5.42. Не сводя глаз со скалистых вершин над каньоном Клир-Крик, он ждал, рассчитывая непременно увидеть, как через семь минут свет переменится и солнечный свет окутает горные хребты сияющей дымкой; а еще через полминуты он, Стивен Тэйлор, встанет и отправится на поиски Марка.

В 5.45 какая-то машина проехала по Десятой улице: это Дженнифер Стаки направилась к себе в пекарню, чтобы сунуть в печь первые утренние караваи. Солнечный свет еще на дюйм спустился по отвесным стенам каньона; Стивен ждал, буквально впитывая в себя эти последние мгновения. Он даже припомнить не мог, когда столь же остро чувствовал каждую минуту своей жизни. Что ж, сегодня утром он сможет полностью оценить эти семь оставшихся ему минут.

Впрочем, никогда в жизни он и не испытывал подобного страха. Это утро во всех отношениях было особенным. Интересно, вдруг подумал Стивен, а часто ли Моне или Ренуар выжидали целых семь минут, чтобы увидеть, как изменится освещение какого-нибудь цветка или маленького пруда? Сейчас он видел вокруг настолько больше, чем когда-либо, и настолько яснее, что это помогало ему заглушить снедавшее его беспокойство; необычайная глубина и ясность видения давали ему надежду и пробуждали в душе тонкий лучик мужества, чтобы он мог достойно встретить то, что с ним случится чуть позже.

В 5.49 Стивен поднялся и в последний раз окинул взглядом каньон. Импрессионисты были правы. Он действительно увидел, как меняется освещение. Сжимая в одной руке куртку Марка, Стивен открыл дверь, быстро прошел через прихожую и без колебаний шагнул в дрожащее марево над расстеленным на полу гобеленом.

Брексан Кардерик пригнулась к шее коня, надеясь, что это поможет ему мчаться еще быстрее. Прядь мокрых спутанных волос, засунутых ею за воротник, выбилась и хлестала ее по лицу, мешая видеть.

«Остричь их надо!» — сердито подумала Брексан, отбрасывая с лица надоедливую прядь.

Ее патрульный отряд ушел далеко вперед, а у Брексан не было ни малейшего желания скакать в одиночку через весь Ронский лес. Рано утром лейтенант Бронфио отправил ее в Эстрад с шифрованным посланием. Брексан нужно было всего лишь найти определенную гостиницу и подождать напротив, пока к ней не подойдет местный купец и не спросит, как пройти на площадь к таверне «Зеленое дерево»; ему она и должна была отдать конверт и небольшой сверток, а потом незамедлительно вернуться в лагерь.

Брексан ожидала, что этот купец прибудет к месту встречи сразу после нее, и страшно разозлилась, поскольку ждать его пришлось полдня. Уже давно миновало время обеда, когда к ней наконец приблизился весьма модно одетый молодой человек и спросил:

— Не скажете ли, как мне добраться до площади, на которой находится таверна «Зеленое дерево»?

— Конечно скажу, — откликнулась Брексан, включаясь в игру. — Вот по этой улице, а там увидите...

— Нечего объяснять мне, как туда добраться, тварь безмозглая! — сердитым шепотом прервал ее незнакомец. — Давай сюда пакет и проваливай!

Брексан просто потрясла его грубость.

— Вот, возьмите! — сердито сказала она и расстроилась: ну почему она не сдержалась и показала этому человеку, что его хамство ее задело?

Зато купец сразу успокоился.

— Спасибо, солдат. Ты отлично справилась с заданием. — И он, порывшись в карманах, подал ей несколько листков пергамента. — А это незамедлительно передай лейтенанту Бронфио.

— Слушаюсь, господин мой, — сказала Брексан и еще долго смотрела вслед этому красивому и хорошо одетому молодому мужчине, который неспешной походкой удалялся от нее по улице.

Когда она вернулась в лагерь, оказалось, что ее отряд уже отправился патрулировать участок Запретного леса вдоль северного берега реки Эстрад и к вечеру должен был встретиться со вторым патрульным отрядом. Решив непременно нагнать своих, Брексан погнала коня к югу и вскоре, даже не замедляя хода, влетела в лес.

Стоять в одиночку на центральной площади Эстрада было, в общем, безопасно, однако в лесу опасность подстерегала любого малакасийца, случайно лишившегося надежной поддержки соотечественников из своего отряда. Вряд ли кто-то из ронцев стал бы нападать на солдата оккупационных войск в городе или даже в деревне, где расследование впоследствии может вывести на чистую воду любое, даже самое непредсказуемое, количество соучастников этого преступления. Но если такой солдат случайно попадал в южные леса в одиночку, это было совсем другое дело.

Поэтому Брексан постаралась поскорее выбраться на берег моря; она бы с удовольствием провела здесь сколько угодно времени, бегая по плотному песку у воды. Через день должно было наступить двоелуние, и она наслаждалась сильным ветром, дующим с океана. У берегов Роны приливами управляла южная луна-близнец, и в это утро волны были особенно высоки и с глухим грохотом обрушивались на берег, так что лошади Брексан приходилось идти по щиколотку в воде — даже до самой наездницы долетали соленые брызги, вылетавшие из-под копыт. Происходящие в окружающем мире перемены были столь ощутимы, что казалось, сама природа празднует очередной поворот колеса времени.