Чтение онлайн

– Вы злой пессимист, – сказал Саша.

– Нет, я строю минарет и радуюсь жизни, – ответил Баринов.

– А я вас призываю сопротивляться, – сказал Саша, – очнитесь, пойдем с нами.

– Зачем? – пожав плечами, ответил Баринов, – чтобы в очередной раз спасти тех, кто нас втянул во все это и в конце концов погубил?

– Что вы имеете в виду? – спросил Саша.

– То, что это война денег и идеалов, причем не наших идеалов и не наших денег…

Не наша, чужая война..

– Но нас в нее втянули, надо вылезать.

– Чтобы спасти этих, тех, кто нас втянул? – спросил Баринов не мигая глядя Саше в зрачки.

– Так вы считаете, что мы сделали не верный выбор союзников? – спросил Саша.

– Я так не считаю, – тихо ответил Баринов, – просто я не хочу спасать чуждое нам, и выбирать – какой жернов, перемалывающий меня и мою цивилизацию мне полюбить больше – верхний жернов, или нижний? Идеалы диких и голодных террористов или императив денег и либерального меркантилизма?

– Значит, остаетесь копать котлован под минареты? – спросил Саша.

– Значит, остаюсь, – ответил Баринов. ….

Вооруженный автоматом Калашникова феллах, свистнул в свисточек и прикрикнул на присевших на корточках строителей, – кАнчай курить, бездельники, бери лАпата, кАпай-давай, пАлезай в яма, капай-работай давай!

Землекопы, среди которых было много лиц со следами былой принадлежности к цеху работников интеллектуального труда, покрёхтывая, полезли в яму…

На Баринова феллах не глядел, делая для него некое исключение, ведь с ним сейчас разговаривал правоверный в правильном одеянии – в хеджабе и с автоматом…

Но Баринов сам засуетился, вставая с корточек и берясь за лопату,

– Все, все, Саша, я пойду со своими, а вы идите…

– Вы окончательно решили? – спросил Саша.

– Окончательно, – ответил Баринов, – и вам удачи не желаю…

Отходя от ямы, Саша потом еще раз оглянулся.

Феллах с автоматом не поленился – полез тоже в яму, чтобы дать пару хороших пинков заленившимся землекопам.

Баринову тоже досталось.

И ботинком по заднице, и прикладом по спине.

Старцев ловил себя на том, что испытывает к Данилову сильную неприязнь.

Но ничего с собой поделать не мог – на свою беду он был человеком дисциплинированным и подчиняющимся законам системы. А раз так, то не он ставил к себе замом этого человека, не ему его и убирать. И даже в условиях чрезвычайного положения, дававших ему – командующему Резервной ставки особые полномочия, даже в таких условиях, Старцев не решился бы просто удалить Данилова, не дай он повода. А поводом в таких обстоятельствах могла бы быть только прямая измена.

Данилов был ему неприятен.

А тут еще и этот день рождения его жены – маршальской дочки – Леночки урожденной Кутафьевой, на который пришлось идти вместе с Ларисой.

Идти – это громко сказано, идти!

Жили здесь в бункере в соседних блоках.

Пятьдесят метров по бетонному коридору.

Но тем не менее.

Старцев с супругой зашли вчера – хоть бы и формально, но зашли, не стали манкировать.

Старцев вручил некрасивой женщине букет оранжерейных хризантем, а Лариса, с унылой миной облобызав жену мужниного зама, вручила той флакончик духов из своих запасов.

Выпили по стаканчику коньяка.

И покуда женщины обсуждали какую-то свою ерунду, вышли в вентилируемый тамбур – покурить.

Данилов, как со сводящей челюсти скукой и ожидал теперь его гость, сразу принялся с радением участвовать в креативе принятия глобальных решений.

– Слушай, Алексей, а почему мы медлим с ядерным ударом? – с детским простодушием глядя в глаза шефу, спросил Данилов.

– Каким ударом? По кому вдарять? – поморщившись переспросил Старцев.

– Ты сам знаешь, по базам террористов, – не без нотки вызова ответил Данилов.

Такой тон явно не нравился Старцеву, но он не шел покуда на конфликт, потому что формально Данилов задавал правильные вопросы.

– Так что нам по Москве, Парижу и по Нью-Йорку с Лондоном теперь ударить? – съехидничал Старцев, – ведь все террористы теперь в этих городах. Они ведь того и желали, цивилизации они желали, туда и переместились теперь, так что прикажешь, куда стрелять? По пещерам, где они год назад сидели или по Москве с Парижем, где сидят теперь?

– Но ведь что-то надо кардинально предпринимать, – с настойчивым вызовом спросил Данилов.

И в этой настойчивости вызова Старцев уловил большую угрозу, чем та, что исходила теперь от вакхабизированных чертенят со всей их чёртовой интервенцией. …

Старцев не стал говорить Данилову, что Саша Мельников теперь находится на пути к Ходжахмету Ходжаеву.

А Данилов не стал говорить Старцеву, что уже на следующей неделе к Совету Ставки он подготовит большинство генералов к тому, чтобы они проголосовали за снятие Старцева с поста командующего, обвинив его в бездеятельности и предъявив ему недоверие по сомнительной родственной связи с Ходжахметом.

Данилову только осталось склонить Цугаринова на свою сторону и убедив Цугаринова в перспективности измены – выведать все секретные, неизвестные Данилову ходы, предпринятые Старцевым с момента катаклизма, чтобы когда он возьмет бразды в свои руки, не случилось бы сюрпризов.

Уж он то проявит больше решимости и не станет цацкаться со Старцевым – выведут дежурным взводом на поверхность вместе с женой, да и расстреляют в три минуты.

В борьбе, в игре, где большие ставки – побеждает тот, кто не рефлексирует на интеллигентских химерах совести и не размазывает сопли. Расстрелять и к чертям собачьим забыть навсегда.