Чтение онлайн

В это утреннее время никто не мог тревожить товарища Лю.

Даже если бы небо обрушилось на Поднебесную – и то нельзя было бы потревожить товарища Лю. Покуда он не сделает весь круг из восьми упражнений – от Спящего медведя, до Голодного журавля… В каждом из восьми упражнений – восемь движений, повторяющихся по восемь раз. На весь круг уходило около часа.

Потом товарищ Лю ден Лао умывался возле пруда во внутреннем саду, пил чай и только уже после чая, выслушивал доклад своего юного секретаря и наложника – товарища Ван Хэ.

Сегодняшний доклад был особенно хорош и радостен.

Русские были готовы к переговорам на условиях Пекина.

А это означало, что великое перестроение Вселенной подходило к своей завершающей стадии, и как завещал им товарищ Мао дзе Дун, желтый человек занимал подобающее ему – главенствующее место.

Бурлящее море когда-нибудь затихнет, -.

Писал в своих стихах товарищ Мао, – И тогда кормчий причалит корабль революции к тихой гавани богатых даров.

– Эти смешные русские снова хотят посетить наш Шаолинь, – смеялся Ван Хэ.

– Да, товарищ Ван, это смешно, – согласился Лю ден Лао, вытирая руки горячим полотенцем, – они так и не догадались, что истинный Шаолинь еще при великом Мао весь перекочевал в Пекин. Какие они наивные, ездили смотреть подделку, верили нашему обману, воистину был прав Конфуций, когда говорил, что Запад никогда не удостоится великой мудрости Востока и что он останется жалким рабом своей любви к рабским привычкам и заблуждениям, пребывая в плену обманных истин истинами не являющихся.

– Ха-ха-ха, – какие они дураки, товарищ Лю, – согласился Ван Хэ, – но это еще не все новости, с нами ищет встречи господин Ходжахмет.

– Это тоже хорошая новость, – согласился Лю ден Лао, – он наконец понял, кто контролирует космос, он понял, что мы держим его крепко и никогда не отпустим.

– И последняя хорошая новость, товарищ Лю, – с лучезарной улыбкой объявил Ван Хэ, – ближайший заместитель Ходжахмета Ходжаева – его советник по безопасности Алжирец сепаратно от хозяина и господина ищет встречи с нами.

– Да, дорогой Ван, это очень хорошая новость, – согласился Лю ден Лао, – это означает, что в дом их царей вползла змея предательства, и она не уползет оттуда.

Пока не пережалит всех обитателей этого дома. И тогда мы войдем в этот дом, чтобы забрать его.

– Да дорогой товарищ Лю, вы как всегда правы, и как всегда говорите очень образно, подобно великим Конфуцию и Мао дзе Дуну.

Лю ден Лао поднялся с циновки, огладил живот и сказал, – а теперь, снимай штаны товарищ Ван, и повернись ко мне своим загорелым и юным задом, а я буду метать в него стрелы моей мудрой старческой страсти, которая как листья красного клена на спокойной поверхности осеннего пруда…

Лодка К-653 "Краснодар" была а автономном плавании уже третий месяц.

Десятую неделю подводники не видели неба и небесных светил, не вдыхали свежего воздуха с поверхности.

Воздух отфильтрованный.

Вода из опреснителя.

И постоянное раздражение оттого, что видишь все одни и те же лица.

И какой же был шок, когда среди опостылевшего набора товарищей по отсеку, по твоей БЧ, мичман Фидиков вдруг увидал новых!

Нет. Не из соседнего отсека, не из переборочной двери, а прямо из воздуха!

И это в тот момент, когда лодка шла на глубине трехсот метров со скоростью двадцать пять узлов!

Чужие в лодке.

Чужие в отсеке…

Такой команды то и не предусмотрено уставом.

Можно подать в центральный пост сигнал ПОЖАР В ОТСЕКЕ.

Или, пробоина на девять часов между сто двадцать пятым и сто двадцать шестым шпангоутами…

Или – что в твоем отсеке пробит ВВД… Или что у тебя короткое замыкание в каком-то из кабелей и дым в отсеке…

Но чтобы чужие в лодке?

Откуда?

Откуда им взяться?

Лодка ведь идет на глубине триста метров…

А их было пятеро.

И в руках у них были пистолеты и ножи.

Но стрелять им было запрещено.

Это потом из допроса захваченного террориста они выяснили, но сперва то они ничего не поняли, сперва то они ничего не знали.

А была вторая вахта.

Старшим офицером на ЦП был второй помощник – капитан третьего ранга Матвеев.

В первом отсеке вахту несла группа мичмана Фидикова.

Фидиков как раз с грустью взирал на торпеду-толстушку, которую вскорости им и его матросам предстояло загружать в торпедный аппарат… и едва он пальцем провел по зеленой, покрытой тонким слоем солидола поверхности торпеды, как в воздухе за его спиной послышался какой-то щелчок.

Как будто пальцами кто-то щелкнул, как в испанском танце.

Фидиков обернулся и обомлел.

В его отсеке, в их отсеке, в котором уже три месяца никого посторонних, кроме командира лодки, который два раза заходил в отсек, да первого помощника, который тоже два или три раза посещал их первый – торпедный отсек, никого… Ну никого никогда не было! Только командир их БЧ и командир отсека капитан-лейтенант Бояринцев, мичман Сахновский, мичман Фидиков. Главстаршина Павлинов, старшина второй статьи Семенов, старшина второй статьи Лемох и шесть матросов – Панин, Громов, Белкин, Ирмант, Валагин и Мякин.

Всё!

Никого здесь никогда не было более и быть не могло!!!

Теперь же в их отсеке были чужие.

В масках и с ножами.

И они резали спящих ребят из отдыхающей вахты…

Кровь…

Кровь ручьем. Фонтаном из перерезанного горла матроса Мякина.

Кровь фонтаном из перерезанного горла главстаршины Павлинова…

Что их тогда и теперь спасло?

Потом, когда они разбирали все это с командиром, решили, что спасло их чудо.

Чудо, что на вахте был мичман Фидиков – чемпион флота по каратэ.