Чтение онлайн

После того, как я вытряс из этой твари «стратегическую информацию» и задумался, Кольцова, пребывавшая в бешенстве, спросила, собираюсь ли я колоть эту тварь дальше. Я отрицательно помотал головой, и девушка, забрав у меня нож Уфимцева, занялась выбиванием «тактической». И ведь выбила. Правда, настолько грязную, что, выслушивая очередное откровение, вдруг психанула, перевернула ублюдка на спину, вспорола живот от лобковой кости до грудины и поволокла орущее тело к воротам, за которыми уже началась неслабая грызня.

Я помог. Вернее, сначала избавил паскуду от ботинок, а затем доволок до калитки. Там выпустил из рук ворот кожаной куртки, объяснил напарнице правильный алгоритм выбрасывания тела, добился понимания и, приоткрыв створку, мощной оплеухой отшвырнул обнаружившееся зверье на несколько метров. Вторая оплеуха — Олина — получилась заметно слабее, но мне хватило — без десяти секунд чей-то обед вылетел наружу, а калитка захлопнулась еще до того, как ко мне прыгнула особо шустрая росомаха.

Потом мы рывками допрыгали до колодца, в темпе разделись, застирали кровь на комбезах, помыли обувь, ополоснулись сами и вернулись в баню. А там Кольцова в сердцах зашвырнула мокрое шмотье в угол, взяла из моих рук полотенце, закинула на плечо и скрипнула зубами:

— Ты ведь понимаешь, что отсюда надо уходить?

— Не все так плохо, как кажется на первый взгляд… — спокойно сказал я, жестом попросил не перебивать, и продолжил так же спокойно: — В данный момент нам надо снять мокрое белье, высушиться и одеться. А создавшаяся проблема подождет.

Напарница набрала полную грудь воздуха, немного поколебалась и… медленно выдохнула. После чего метнулась к своему рюкзаку, вытащила все необходимое и умчалась в душевую. Я переоделся прямо в комнате отдыха, сел на диван и подождал. От силы минуты три. Когда Кольцова нарисовалась в дверном проеме, похлопал по сидению рядом с собой и негромко заговорил:

— В сезон дождей отсюда до Дальнего можно дойти не быстрее, чем за трое суток. Согласна?

— Да.

— Сегодня — двадцать четвертое. Значит, Потоцкие начнут беспокоиться о пропавшей группе только двадцать седьмого. Допустим, что они параноики и отправят мстителей в тот же день. Самый быстрый способ их доставки — наш, то есть, с использованием скоростного катера. Но этот вариант автоматически обнуляет шансы встретить чуть-чуть задержавшуюся группу на маршруте и, на мой взгляд, может быть выбран только при наличии уверенности в гибели этой пятерки…

— Ты хочешь сказать, что «мстители» попрутся к нам пешком и заявятся на заимку не раньше тридцатого, а значит, мы можем торчать тут до двадцать девятого?

— Мы уйдем двадцать восьмого днем… — буркнул я и ответил на еще не заданный вопрос: — Я смогу надежно затереть только следы, оставленные тут и в большом срубе. Поэтому маршрут возвращения к месту подбора придется очень серьезно удлинить.

Пока я излагал эту часть своего плана, Ольга сидела с идеально ровной спиной и, кажется, даже не дышала. А как только я замолчал, нервно облизала губы:

— Хорошо, допустим, что нам удастся добраться до Мрачного, не оставив ни единого следа. А что потом? Выяснить, когда и куда именно нас отвозил Бехтеев, не так уж и сложно; точка высадки располагается на восточном берегу озера, значит, можно сделать вывод, что охотились где-то в этом районе; войну с дворянским родом нам никак не потянуть…

— Во-первых, точка высадки и подбора располагается не на восточном, а на южном берегу Мрачного. Причем напротив хребта, по которому добытчики обычно уходят на поиски зверья от пятого ранга и выше… — с мягкой улыбкой сообщил я. — Во-вторых, в твоем термосе только что появилось одиннадцать свежайших Искр пятого ранга, а у меня в заначке найдется десяток «троечек», оставленных на черный день. И, в-третьих, солнце, когда ты, наконец, начнешь в меня верить?

Оля покраснела, куснула нижнюю губу и виновато вздохнула:

— Я верю. Просто перенервничала. Прости…

— Хищники не нервничают! — напомнил я. — Хищники убивают. Или проходят мимо.

Она склонила голову к плечу и как-то странно прищурилась:

— Но мы ведь не сможем вырезать целый род?

Ее «мы», прозвучавшее в такой ситуации, настолько порадовало, что я расплылся в ехиднейшей усмешке:

— Мы сможем все. Если сочтем нужным. Поэтому перестань рвать себе душу из-за всякой ерунды и посмотри в будущее с оптимизмом.

— С оптимизмом, говоришь? — задумчиво пробормотала она, дождалась подтверждающего кивка, и… рассмешила: — Тогда накрою-ка я на стол. А то время приступать к послеобеденным тренировкам, а мы еще не ели…

28–29 ноября 2512 по ЕГК.

…Добыть достаточное количество «биоматериала» удалось без особого труда. Для этого потребовалось всего-навсего подобраться под невидимостью к дубу, с ветви которого свисала тушка здоровенного хоря, убитого накануне, накрыть туманом собачью свалку из хищников, сражавшихся друг с другом за право попрыгать к бесплатному угощению, и всадить в облако из водяной взвеси три разряда. Зато потом пришлось поработать и ручками, и ножками — слить кровь в термосы, извлеченные из рюкзаков, нарубить тушки на мелкие кусочки и набить ими несколько полиэтиленовых пакетов и унести все это на заимку. А потом началось самое «веселье»: подготовка большого сруба под будущее нашествие местного зверья.

По дому шарахался в гордом одиночестве. Просто потому, что перед разбрызгиванием крови и разбрасыванием кусков мяса обрабатывал каждую комнату растворителем органики. На всякий случай. А показывать баллончик с маркировкой моего мира уроженке Надежды я был еще не готов.

После того, как закончил с этим «объектом», вернулся в баню и первым делом плотно поел. Потом помог Кольцовой правильно уложить наше добро в рюкзаки, проводил к озерцу, загнал в воду по щиколотку и оставил дожидаться меня-любимого. Само собой, под «пеленой теневика» и всеми «баффами». А сам по уже апробированной схеме обработал наше «логово». К сожалению, в процессе засадил процентов девяносто РОУ, но наша безопасность волновала в разы больше, чем химия с Китежа, вот я и не стенал — еще в сенях заныкал баллончик за пазуху, вышел во двор, оставил дверь открытой нараспашку и продолжил мероприятие, то есть, забрызгал кровью и «завалил» кусками мяса туалет, колодец, поленницу и двор.

Остатки «биоматериала» использовал по дороге к воде, подготовив к затаптыванию хищниками точки выхода из перемещений, по которым мы с напарницей мотались к озеру и обратно последние дни. Затем вошел в воду, мысленно посетовал на то, что трофейные ботинки черпают воду, как не в себя, и убил еще четверть часа на возню с термосами. Кстати, пока отмывал их от крови, нашел возможность втихаря спрыснуть каждый растворителем, ибо очень не хотел благоухать кровью на весь лес и привлекать к нам лишнее внимание зверья с хорошим обонянием. А после того, как демаскирующего запаха не стало, повернулся лицом к Кольцовой и, не выходя из воды, заново перераспределил добро между сильно похудевшими рюкзаками — вернул в них термосы, затолкал в Ольгин пакеты с ядрами, а в свой — все то немногое добро, которое мы не сожгли в печке.