Чтение онлайн

— Рушишь мои иллюзии насчет демонов, да? — догадалась я.

— А какой у меня выбор? Сартаэль сказал, что ты буквально омыла его своими слезами.

Я повеселела. Похоже, Сит все-таки ревнует меня к Сартаэлю.

— Если бы вместо него пришел ты, омыла бы тебя. Я здорово перепугалась, у меня была истерика. Но вот тебе пример — не знаю, какие коварные планы были у Сартаэля, но он мне помог.

— Конечно. В тебе же осколок.

Вот это было обидно. Я ответила резко:

— Вряд ли для его сохранности надо меня утешать.

— То есть?

— Он смирно сидел у меня на руках, пока я не выплакалась. Мог бы не даться или клюнуть и улететь. Но нет, терпел. Передай ему спасибо. Ладно, раз уж ты настроен разрушать иллюзии, может, расскажешь еще что-нибудь о себе? Хотя, история про Истару скорее наоборот…

Мне отчаянно хотелось забить чем-нибудь встречу с Артемом и ни в коем случае не отпускать Сита.

— С Джоанной все иначе. Расскажу, почему бы и нет.

— Только тебе придется смотреть, как я готовлю, — предупредила я. Голод, уснувший под действием стресса, снова вернулся.

— Ты про еду? Я могу принести что-нибудь.

— И не заберешь за это душу?

— Нет, за это не заберу.

— Вот видишь!

Сит слабо улыбнулся и исчез. Только что был — и раз, нету.

Я едва успела сходить в туалет, как он вернулся с небольшим пакетом. В нем оказалась пара сэндвичей в пластиковой упаковке и бутылка апельсинового сока. Надписи на этикетках были на английском.

— Удобно, — сказала я и прямо в постели принялась за сэндвич с тунцом. — Кстати, я все спросить хочу, тебя не… э-э… не наругали после того, как ты дал заклинания людям?

После Потопа человечество снова начало заселять земли, и демоны устремились на волю. Вскоре, к их разочарованию, выяснилось, что нефилимы больше не рождаются: Всевышний кое-что подкорректировал. Люди теперь жили на порядок меньше, и на зачатие от демонов были не способны. Но демонам и без того хватало веселья — они пакостили напропалую и наслаждались лаврами. Это был расцвет язычества, когда их принимали за богов и приносили им жертвы, в том числе и человеческие.

Сит не показывался на земле, он все время проводил в Преисподней. Темный Владыка, довольный его «успехами», закрывал на это глаза, хотя такая благосклонность периодически вызывала недовольство у других демонов. В конце концов Ситу это надоело — он не хотел доставлять неприятностей. Кроме того, до него дошли интригующие слухи о человеке, которого называли посланником Всевышнего, а то и самим Всевышним. Он решил посмотреть, что там происходит.

Того, кто стал источником слухов, Сит встретил. Это было несложно. Он узнал, куда направляется огромная толпа, легко обогнал ее и встал посреди дороги.

Человек, идущий впереди всех, сделал знак остальным — стойте, не подходите — и один приблизился к нему.

— Что ты стоишь, Ситри? — строго сказал он. — Ты сделал свой выбор. Иди, делай, что должно. Ведь этого ты хотел?

Сит хотел не этого, но намек понял. Ему ясно дали понять: путь обратно в Обитель наглухо закрыт.

Он начал слоняться по земле и без особого усердия собирать души для Темного Владыки. Для этого Сит выбрал любовную связь, если можно так назвать связь с демоном, в основном потому, что для него это было проще всего. Суть, как он объяснил, не в самом акте, а в том, чтобы подбить человека отдаться сладострастию. Большинство легко сдавалось под натиском чар, но находились и такие, которые давали отпор. Сит особо не настаивал — переходил к другим. Добиваться благосклонности значило завалить все предприятие: все-таки между сладострастием и любовью огромная разница.

Джоанна выбивалась из этих двух категорий. Сит встретил ее не то в восьмом, не то девятом веке — он точно не помнил, так как не затруднял себя человеческими подсчетами. Она сидела на лесной полянке и, отставив корзинку с ягодами, изучала какие-то записи. Дело для девушки того времени очень необычное, особенно в сумрачном лесу.

— Привет, — сказал Сит. — Что ты тут делаешь?

Джоанна посмотрела на него с подозрением во взгляде.

— Сижу, — лаконично ответила она.

— Вижу, — Сит улыбнулся и присел рядом. — Я Сит.

— А я Джоанна.

— Ты очень красивая, Джоанна.

Щеки девушки слегка подернулись румянцем, и она смущенно пробурчала:

— Ну, спасибо…

— Я могу проводить тебя, если хочешь, — продолжил он и пустил в ход свои чары.

Дело обернулось круто. Джоанна оттолкнула его обеими руками, вскочила и гаркнула:

— Прочь, Сатана!

Сит опрокинулся наземь и оттуда удивленно посмотрел на нее. Так на его чары еще никто не реагировал. Кроме того, взгляд девушки говорил о том, что ее выкрик — не фигура речи.

Он сел и усмехнулся.

— Я не Сатана.

— Может, и не он лично, но точно из его свиты, — процедила Джоанна сквозь зубы. Покрывало сползло у нее с головы, открыв стриженные светлые вихры, торчащие во все стороны. — Я вас насквозь вижу, исчадия ада. Приказываю именем Господа: уходи прочь отсюда и не смей возвращаться.

Она нагнулась, подхватила с земли корзинку и быстро скрылась за деревьями.

Заинтригованный Сит тайком последовал за ней.

У кромки леса Джоанна остановилась и воровато огляделась. Думая, что ее никто не видит, она сдернула с головы покрывало и повязала его на пояс, за который спрятала записи. Затем сняла с плеч то, что Сит принял за плащ. Это оказалась монашеская ряса. Джоанна накинула ее на себя и мигом превратилась в молоденького послушника — правда, больно симпатичного.

Сит только головой покачал. Таких девчонок он еще не встречал.

Связываться с монастырями в его планы не входило — много головной боли. Поэтому он пошел в другую сторону, не рассчитывая когда-либо снова увидеть Джоанну. По всем признакам кончить она должна была плохо, причем в самом скором времени: люди все ревностней относились к религии, и страшно подумать, как они отреагируют на то, что в ряды слуг божьих обманом проникла женщина.

Спустя несколько лет Сит решил наведаться в Рим — о нем ходило множество противоречивых слухов. По словам одних людей, это был самый прекрасный город на свете, по словам других — змеиное гнездо, кишащее всеми возможными видами человеческих пороков. Погуляв по городу всего несколько часов, Сит удостоверился в справедливости обоих утверждений. Город действительно был красивым и величественным, хотя и весьма потрепанным разорениями и небрежным отношением правителей. Но что там творили некоторые люди — уму непостижимо.