Освободитель
Шрифт:
– Майор Роговой, заместитель командира полка.
Журавлев вновь направился к нему.
– Товарищ майор, – на этот раз официально обратился Журавлев, – я командир разведбата 6-й гвардейской дивизии. Я получил сведения из штаба, что ваш полк находится не на своем месте.
Чумазый присвистнул. Нет худшей ошибки для командира, чем завести свое подразделение не туда, куда надо. Сообщение Журавлева произвело на танкиста соответствующее впечатление. Он быстро достал свою карту и развернул ее. Прямо в центре карты красовался большой красный овал с черной надписью: «35-я мотострелковая дивизия». Выше размашистым почерком: «Утверждаю. Начальник штаба 20-й гвардейской армии генерал-майор Хомяков». Сомнений быть не могло: танкисты находились именно там, где им было положено находиться.
– Тогда принимай банк, – смущенно проговорил Журавлев, – он на твоей территории находится. А я, кажется, немного заплутал.
– Не знаю никакого банка, не было у меня задачи банк захватывать. Телеграф – да, телефонный узел тоже, а банка не было.
– Раз на твоей территории, то забирай. А мне он ни на хрен не нужен. Мои гвардейцы сейчас смотаются. Мне мосты приказано захватывать.
– Мосты захватывает разведбат нашей дивизии, – уверенно сказал танкист, – а мы поддержать прибыли. – Танкист еще раз ткнул в карту. Овал покрывал и мосты, сомнений быть не могло.
– Слушай, а ваш разведбат тоже без полос на броне?
– Кажись, да. А что?
– Я думаю, что совсем недавно два наши разведбата друг по другу стреляли!
– Иди ты!
– Вот тебе и иди. – Журавлев спешно разворачивал свою карту, стараясь понять, в чем он ошибся. Но на его карте красовался точно такой же красный овал, накрывающий всю центральную часть города, вместе с мостами. Вверху была точно такая же надпись: «Утверждаю. Начальник штаба 20-й гвардейской армии генерал-майор Хомяков». Единственным отличием было то, что у Журавлева на карте было написано «6-я гвардейская мотострелковая дивизия», а не 35-я.
Командиры выругались в один голос: штаб армии поставил одну и ту же задачу сразу двум дивизиям, причем одна из них была без установленных опознавательных знаков.
– Доставай свои фотографии, – бросил чумазый танкист, раскладывая на планшете свои.
Два комплекта фотографий были совершенно одинаковыми. Такие же перекрестки, и разложены в том же порядке.
– Но почему же мы не видели ваш разведбат? – изумился Журавлев. – Он по этому же маршруту должен был идти.
– А хрен его знает! Может, в его маршруте тоже что-либо напутано?
Оба командира побежали к своим машинам доложить командованию об обнаруженном недоразумении. Но командование, видимо, уже и без них поняло, что в операции, которая готовилась самым тщательным образом восемь месяцев подряд, допущено множество грубейших ошибок. Колонны разных дивизий, армий и даже фронтов смешались, и управление войсками во многих случаях потеряно. Все перепуталось в эфире, сотни позывных: «Васильки» и «Амуры», «Соловьи» и «Симферополи» работали на одних частотах, забивая и тщетно стараясь перекричать друг друга. Из штаба Центрального, фронта пришел циркуляр не стрелять в бесполосых, по всей видимости, и в штабе фронта сообразили, что для нескольких дивизий не хватило белой краски, а может быть, уже поступили сообщения, что одни советские танки стреляют по другим.
Связаться со штабом дивизии Журавлев смог только через полчаса, и получил приказ оставаться там, где он находится. Сообщили также, что помощи сегодня не будет, так как танковый полк дивизии затерялся и, видимо, прошел мимо Праги, связь с ним потеряна.
Журавлев вновь отправился к чумазому танкисту из 35-й дивизии. Тот сообщил, что связи со своим командованием наладить не может: эфир забит наглухо. Журавлев описал танкисту общую картину и пригласил к себе в банк «на рюмку чая».
– Ну его на хрен, твой банк, приходи лучше ко мне вечерком, у меня есть чем тебя, разведчик, угостить!
На том расстались.
Дружба между советскими офицерами рождается, в основном, в подобных ситуациях…
Улицы тем временем быстро наполнялись народом. Молодые и старые, женщины и мужчины – все устремились к советским танкам.
– Зачем пришли?
– Мы вас не звали!
– Мы свои проблемы без танков решим!
Солдатам на такие мудрые вопросы крыть было явно нечем. Они и не крыли. Так, иногда только.
– Мы вас защищать пришли.
– Вас американцы с немцами захватить хотят. Забыли войну, что ли?
– Вот когда они нас начнут захватывать, тогда и приходите!
Офицеры, особенно политработники, сразу окунулись в массы, но без видимого успеха.
– Мы по просьбе вашего же правительства!
– Назовите тогда хоть одного из членов правительства, кто просил вас вмешиваться в наши дела!
– Товарищи!!!
– Мы тебе не товарищи! – Замполиту дали в морду. Он за пистолет. Солдаты оттаскивают его назад из толпы.
– Фашисты чертовы!
– Это вы фашисты!
– Свою страну довели до того, что жрать нечего, и хотите, чтобы все вокруг голодными сидели!
– Это временные трудности, дальше у нас лучше будет!
– А без вас совсем хорошо было бы.
– Убирайтесь, откуда пришли! Вместе со своим Марксом и Лениным!
– Граждане, успокойтесь!
– Пошел в…
– Граждане, своим неразумным поведением вы ставите все завоевания социализма на грань…
– Твой социализм сначала на собаках надо было испытать, как все нормальные ученые делают. Ленин твой тупица и в науках не силен, оттого он и не провел экспериментов на собаках…
– Не смейте так говорить про Ленина!.. – О раскрасневшуюся рожу замполита разбивается тухлое яйцо.
– А вот если бы Павлову поручили коммунизм установить, так он бы живо на собаках экспериментально доказал, что такая жизнь живому организму неприемлема!
В самом конце колонны дискуссия приняла более оживленный характер. Молодые парни забросали три последних танка булыжником, загнав экипажи внутрь, а затем ломами проломали дополнительные топливные баки. Еще через минуту предпоследний танк густо задымил, за ним еще один. Послышалась беспорядочная стрельба. Толпа отхлынула от последних танков, но лишь на пару минут.