Чтение онлайн

А пока что он увлеченно следил за сидящей поблизости необычной парой. Дядюшка Уильям, в вычищенном и выглаженном полотняном костюме, часто прикладываясь к бокалу, о чем-то разглагольствовал перед Буном Паркером.

— Что там происходит, Эрн? — кивнул Саймон в их сторону.

— Милый Вилли, — вздохнул Эрнест, — бездельник и плут, но я его люблю. Я случайно проговорился, что папаша юного Буна — весьма богатый человек. Возможно, это подсказало Уилли взять Буна под свое крыло, конечно, в творческом плане.

— Не сомневаюсь. Кто платит за ужин?

Эрнест смущенно кашлянул.

— Ну, я дал Вилли небольшой аванс. Под будущий портрет.

— Лопух ты, Эрн.

Саймон направился к столику дядюшки Уильяма. Багровое лицо старика просияло.

— Мой мальчик! Садись с нами. Забудь о своих заботах и выпей. — Взял бутылку и растерянно уставился на нее. — Проклятые бутылки с каждым годом становятся все меньше. Ты заметил?

Саймон заказал еще бутылку, попросил стакан и придвинул стул.

— Как дела, Бун?

— Прекрасно. Ваша мадам Понс повар что надо, верно? Ничего вкуснее в жизни не пробовал. Клянусь Богом.

Дядюшка Уильям воспользовался появлением вина, чтобы в зародыше прервать этот малообещающий разговор.

— Тост, — провозгласил он. — За искусство, дружбу и рукопожатие через водную гладь!

Не успел Саймон спросить, о чьих руках речь, как дядюшка Уильям, продолжая возбужденно говорить, наклонился вперед и достал из кармана его рубашки кожаный футляр с сигарами.

— Мы с этим очаровательным молодым человеком вели разговор о большом деле — создании подлинно художественного образа Паркера-старшего, как колосс возвышающегося, возможно, верхом на коне на фоне штата Техас. У себя на ранчо.

Он остановился раскурить сигару.

— Не хочется говорить, Вилли, — улыбнулся Бун, — но папаша живет в основном в самолетах. И не очень любит лошадей.

Дядюшка Уильям небрежно пыхнул сигарой.

— Мелочи, мой мальчик, мелочи. Самое главное — схватить индивидуальность человека, его образ, его суть. — Отпил глоток вина. — Разумеется, чтобы вникнуть в характер, потребуется провести рядом с ним какое-то время, но, к счастью, меня не пугает мысль о далекой поездке. Насколько я понял, у вашего дорогого папаши есть аэроплан?

— «707-й» и несколько «лиров».

— Тогда за чем дело? — заявил дядюшка Уильям, убирая в карман футляр с сигарами. — Что может быть проще?

Надвигавшаяся с запада гроза заявила о себе порывом холодного ветра. В ближайшие холмы, разорвав небо, ударила молния. На мгновение все замолкли.

— Потрясающе! — воскликнул дядюшка Уильям. — Дикое величие стихии. Очень вдохновляет. Я бы выпил коньячку.

Последовал второй удар, так близко и с такой силой, что все инстинктивно пригнули головы, а в отеле погас свет. Терраса погрузилась в темноту, в которой мерцали лишь слабые огоньки свечей. Кто-то на английском срывающимся голосом объяснял, что еще чуть-чуть, и попало бы сюда. Потом хлынул дождь.

Он сразу полил как из ведра, колотя по парусиновым зонтам и высоко отскакивая от каменных плит террасы, так что гости моментально вымокли и сверху, и снизу. Толкая друг друга, они бросились в темное нутро ресторана. Хруст раздавленного под ногами стекла, крики женщин, ругательства мужчин и голос дядюшки Уильяма, выкрикивающего что-то о спасательных лодках. Он первым скрылся от дождя в сухом уголке за стойкой бара и теперь, чиркая спичками, искал коньяк. Эрнест уже командовал официантами, раздавая свечи. Когда их свет рассеял мрак, стали видны итоги десятиметрового броска с террасы в помещение. Гости со слипшимися волосами и прилипшей к телу одежде стояли каждый в собственной луже. Саймон поднялся со свечой наверх. Вместе с Николь и Франсуазой они притащили охапки полотенец и стали раздавать вымокшим гостям.

Реакция на случившееся была разной. Эрнест, спокойный, решительный и неунывающий, встал рядом с дядюшкой Уильямом за стойку бара и стал угощать спиртным всех желающих. Мадам Понс после короткой вылазки вернулась на кухню со свежей бутылкой вина и свечой. Кэролайн в вымокшем наряде и с серьезно поврежденной прической дулась на весь мир. Бун, с кружкой пива в одной руке и французским разговорником в другой, продолжал языковые занятия с Франсуазой. Среди гостей в основном царило веселое оживление, как обычно бывает после катаклизма малых масштабов, если к тому же бесплатно угощают спиртным.

Саймон с Николь на краешке стойки бара корпели над счетами, когда перед ними в прилипшем к телу шелковом платье возникла явно раздраженная Кэролайн.

— Саймон, надо поговорить.

— Давай.

— Машина Джонатана совершенно мокрая. Он не поднял верх.

Саймон, вздохнув, потер глаза. За спиной был длинный и трудный день, и неизвестно, когда еще доберешься до постели.

— Попрошу кого-нибудь вызвать такси.

Кэролайн такси не устраивало.

— Я надеялась, что ты отвезешь нас в Горд, но, видимо, для меня это слишком большая честь.

Она подняла руку поправить волосы со лба. Мокрое платье облегло великолепно очерченную грудь.

— Потрясающе! — пошатываясь, воскликнул дядюшка Уильям, отчаянно пытаясь сфокусировать взгляд. — Будь я лет на двадцать моложе! — Он, качнувшись, встал перед Кэролайн с улыбкой во все лицо. — Я, милая леди, говорю вам как художник, ценитель прекрасного, и должен заявить, что редко встречал грудь, которая могла бы сравниться с вашим изящным бюстом. Случаем, не могли бы дать мне сеанс?

Кэролайн бросила на него полный презрения взгляд.

— Предпочтительнее обнаженной, — продолжал дядюшка Уильям. — Я вижу вас на пестром ложе, свет и тень играют на каждом изгибе, в каждой впадине. Давайте выпьем, — предложил он, поднимался полный фужер коньяка.

Саймон невольно фыркнул. Кэролайн обожгла его взглядом.

— Кажется, ты находишь этого отвратительного старика забавным.

Резко повернулась и зашагала прочь, сердито окликая Джонатана.

— Гляди-ка, и задница под стать, — восхищенно воскликнул дядюшка Уильям. — Какие прелестные бедра! Смотри, как они…