Чтение онлайн

На одно мгновение стало ей уже не так горестно, как утром. Впрочем, мысли эти она побыстрее от себя прогнала. Уверенность Стояны в том, что все разрешится добром, ей не передалась.

Она-то Храбра всяко получше знала. И что сама натворила – тоже.

Весь долгий летний день гнули они спину на поле, дергая и дергая лён. Нынче собрались одни бабы да девки: лён мужских рук не любил.

Под вечер потянулись в общину, затянув жалостливую, длинную песню, из-за которой глаза у Отрады снова были на мокром месте. Лучше бы что-нибудь веселое напели, а не про несчастную девку, которую бросил жених.

Она шла и думала, что не все еще рассказала Храбру. Что увидала тогда во дворе батюшкиной избы: раскопанную, разбросанную землю. Верно, было это важно, не напрасно же Твердяте досталось лишь за то, что он случайно подглядел за вуем Избором. Но как нынче она расскажет?.. Не станет же с ним встречи искать.

Храбр нашел ее сам. Поджидал на краю общины, с ближней к лесу стороне. Отрада попрощалась со Стояной и побрела в избу знахарки, когда увидела на пыльной земле длинную тень в лучах закатного солнца.

Подняла взгляд и наткнулась на кузнеца. Храбр не улыбался и смотрел ей прямо в глаза.

И протягивал ей ленту, что держал в руке.

_____________________________________________________

Фух, надеюсь, со следующих глав вернусь в привычный графив выкладки 1 через 1. Очень хлопытными выдались последние недели.

PS лучшая ваша награда для атвора - лайки и комментарии.

42.

Отрада замерла на полушаге и остановилась. Налетевший ветер подхватил ее поневу, потянул в сторону длинную косу, заставил широкую рубаху на считанное мгновение облепить ее тонкий, гордый стан.

Вздернув подбородок, она не шевелилась, переводя лихорадочный взгляд с лица Храбра на ленту в его протянутой руке. Ту тоже трепал ветер.

Невольно кузнец залюбовался и с трудом подавил улыбку. Слишком уж напряженной казалась Отрада. Тонкая, как березка; натянутая, как тетива тугого лука; бледная, как молоко. На бескровном лице ярко горели лишь ее зеленые глаза. Храбр смотрел в них и видел все, что было у нее на сердце. Все, что она никогда не скажет вслух. Вихрь сильнейших чувств обуял ее, но она молчала, лишь прикусывала изнутри щеку, чтобы не рухнуть на землю.

— Здравствуй, Отрада, — заговорил Храбр первым.

Отчего-то так у них повелось, что разговор с ней начинал он, хотя положено было ей. Он уже даже не серчал.

— И тебе поздорову, Храбр, — деревянными губами кое-как выговорила Отрада, приложив немалое усилие.

От напряжения у нее свело шею, и начали дрожать руки. Пришлось впиться ладонями в подол поневы, чтобы скрыть свое волнение от зоркого взора кузнеца. Всеми силами она противилась, но постоянно возвращалась взглядом к ленте в его руках. Она буквально прикипела ей и даже на лицо его не смотрела.

Она хотела что-то сказать, но горло сковал страх. О, она многое хотела бы ему сказать. Но страх был сильнее. Он ледяными побегами разросся внутри нее, стоило ей завидеть Храбра, и она, бойкая и разговорчивая, лишилась дара речи. Лишь стояла и беспокойно теребила лунницу поверх рубахи – старый батюшкин подарок.

— Матери моей лента, — кузнец шагнул вперед, и расстояние между ними сократилось. — Для твоей косы.

— Н-н-нашто? — она разлепила сухие губы и скорее прокаркала, нежели произнесла свой вопрос.

— Пошто ты меня боишься? — в свой черед спросил Храбр, изогнув густые брови. — Я сам к тебе пришел.

— Я не... я не... — она мотнула головой и облизала губы. — Я не боюсь! — выговорила с трудом, и получилось совсем не так отважно, как рисовалось в голове.

— Вот как, — усмехнулся кузнец, и Отрада досадливо нахмурился.

На крошечное мгновение страх и впрямь пропал.

— Я же обманула тебя, — она собралась с силами и заговорила вновь. — А ты ленту принес...

— Принес, — кивнул Храбр. — Ведаешь, почему?

Ее глаза расширились, рот чуть округлился, но Отрада упрямо мотнула головой, потому что до конца все равно не верила.

— А ты поди сюда. Покажу, — кузнец усмехнулся добродушно, а она послушалась.

Словно завороженная, сделала небольшой шажок и еще один, пока не приблизилась к нему почти вплотную. И тогда Храбр взял ее за руку и приложил раскрытую ладонь поверх рубахи на своей груди, в место, где гулко и сильно билось его сердце. Отрада вздрогнула невольно, но он лишь потянул сильнее, заставил вжаться кожей в чуть шероховатое полотнище.

Она чувствовала учащенные толчки, и этот стук стоял у нее в ушах, оглушая. Храбр держал ее крепко, не отпуская, сперва за запястье, а после, когда убедился, что никуда она не денется, накрыл ее ладошку своей и чуть надавил. Словно пичугу поймал.

Отрада подняла слезящиеся глаза и встретилась с ним взглядом. И задохнулась от тепла, которое ее окутало, стоило ему на нее посмотреть. Лицо сохраняло свое привычно-хмурое, серьезно-строгое выражение, но светло-серые глаза, похожие на пепел, рассказали ей все, о чем Храбр не говорил вслух.

Всхлипнув, она подалась вперед и прижалась к его груди щекой, и почувствовала, как он вздрогнул и, наконец, расслабился. Ушло сильнейшее напряжение, что сковало его тело, пока Отрада в нерешительности стояла напротив, и он не ведал, какую тропинку она изберет. Храбр выдохнул и бережно накрыл ладонями ее плечи. Помедлив, погладил по толстой косе на затылке. Припомнил, как давным-давно впервые помыслил о том, чтобы дотронуться до ее медвяных волос. По телу прошла волна сладкой истомы, но он отвлекся, когда почувствовал, что горячие слезы насквозь пропитала плотную рубаху.