Чтение онлайн

— Вы не против, если я прогуляюсь с вами? — спросил Майлз. — Я приехал недавно и еще не успел освоиться. Имение такое огромное.

Серена улыбнулась:

— Вы скоро привыкнете. — Ее охватило безудержное желание пофлиртовать с этим красавцем. После расставания с Саркисом у нее не было даже незначительных любовных интрижек, и теперь любой привлекательный мужчина казался ей подходящим объектом. И что с того, что он всего лишь наемный служащий, зато он красив и молод. И ей приятно разговаривать с ним и улыбаться ему. Но одна проблема ее все-таки беспокоила: а вдруг кто-нибудь заснимет их рядом и продаст фото в «желтую прессу» — тогда последует новая волна клеветы, которая повредит ее образу страдалицы, жертвующей собой ради благотворительного отцовского проекта.

— Куда вы собирались направиться? — спросил Майлз.

— Пойдемте осмотрим сцену, — сказала Серена. Она махнула рукой в сторону громады под сеткой. — Я бы хотела осмотреть все как следует.

— Зачем? — поинтересовался Майлз. — Вы будет принимать участие в концерте?

— Я буду представлять участников, — пояснила Серена, — а потом собираюсь пойти спать, поскольку оперное пение меня не слишком интересует.

— О, вы, должно быть, очень устали… — Майлз внезапно умолк, не зная, что сказать; его смутил невозмутимый, равнодушный вид Серены, контрастировавший с кокетливостью ее крошечного топика, едва прикрывавшего загорелое тело.

— Вы хотели сказать — в связи с беременностью, — засмеялась она. — Да, я бы предпочла отдохнуть, а не выходить на сцену, но не собираюсь ни от кого прятаться из-за своего положения.

— Не представляю, как вы это выдержите, — с улыбкой заметил он. — Чтобы не слышать музыку, вам придется спуститься в бункер.

— Ах вот как! Вы и про бункер знаете?

Майлз растерянно посмотрел на нее.

— Мой отец построил бункер в восьмидесятых, на случай атомной войны, он находится там, за садом. На мой взгляд, это просто паранойя, в которую была вбухана уйма денег! Но вы правы, там звукоизоляция идеальная, можно спать всю ночь в тишине. Возможно, я все же вернусь в Лондон после открытия вечера.

— О, жаль, я надеялся, что вы останетесь… — признался Майлз, не скрывая разочарования, — но я вас понимаю, присутствие такого количества людей утомительно. Мне тоже сейчас нелегко, приходится соединять всех — артистов, хозяина, организаторов.

— Правда? — кокетливо переспросила она. — Неужели это сложно?

— Ужасно.

— Ну ладно, — усмехнулась она, — надеюсь, что я по крайней мере справлюсь со своей ролью.

— О, не сомневаюсь, — сказал Майлз, — отлично справитесь.

А Марии совершенно не хотелось вникать в детали подготовки концерта. А Освальд, находясь в самом скверном расположении духа, только и говорил, что об огромных расходах. Конечно, после того как было объявлено, что на открытии появится Серена, продажа билетов возросла, но вряд ли убытки будут восполнены. О прибыли уже и речи не шло. Кроме того, в день концерта синоптики обещали проливной дождь, и логично было предположить, что многие меломаны откажутся от поездки за город. Мария, конечно, сожалела, что концерт не принесет дохода, на который она рассчитывала, но куда сильнее ее злила Серена с ее скандальной репутацией.

Когда Освальд сообщил ей, что его младшая дочь будет участвовать в вечере, Мария пришла в бешенство. Она была уверена, что бездарная маленькая дрянь нарочно напросилась к отцу, чтобы покрасоваться перед публикой. И почему Освальд, который багровел от гнева при упоминании о похождениях Серены и считал ее поведение недопустимым, вдруг решил привлечь ее в свой проект и заплатить ей долю от прибыли? Мария хотела только одного — чтобы Серена убралась от отца подальше и не смела оказывать на него никакого влияния. И вот в самый неподходящий момент она снова объявилась. До тех пор, пока она манипулировала Освальдом, она сохраняла свои права на Хантсфорд. Мария жаждала устранить Серену раз и навсегда или хотя бы поссорить ее с отцом.

Мария, твердо ступая по траве в туфлях на высоких каблуках, направилась к трейлеру, который она планировала использовать в качестве гримерной. Солнце уже клонилось к вершинам деревьев, близился вечер, и даже голоса птиц звучали не так бодро, как в полдень. Мария посмотрела на часы — без четверти восемь. Она вспомнила, что ужин назначен на восемь. Времени осмотреть все как следует не оставалось. Ее трейлер был двадцати пяти футов в длину; внутри стулья, зеркала, столики, вешалки с платьями. И повсюду вазы с цветами, Мария не любила голливудскую гигантоманию и предпочитала, чтобы все было устроено компактно, но удобно. Взглянув на себя в зеркало, она повернулась к мужчине, который сидел на стуле и курил сигарету.

— Вы здесь, — небрежно бросила она и снова посмотрела на часы, — успеете все сделать?

— Попробую, — ответил он, — до сих пор на сцене возятся полсотни рабочих, если что, подожду до полуночи.

Он положил на стол конверт уверенным жестом карточного игрока. Мария схватила его и, открыв, принялась пересчитывать пятидесятифунтовые купюры. Она так и не научилась скрывать свою страсть к деньгам, которых не хватало когда-то бедной девочке из итальянской деревни. Поймав на себе пристальный, холодный взгляд собеседника, она сунула конверт в маленькую замшевую сумочку.

— Хорошо, ужин начнется через пятнадцать минут. Освальд никогда меньше двух часов не сидит за столом. Гостей он тоже раньше не отпускает. В доме только трое слуг, вам не трудно будет их отвлечь. — Она положила на стол коричневый кошелек. — Здесь ключ от задней двери. Пойдете прямо по коридору, ее комната — третья от конца. Уверена, вы найдете что ищете.

— Уверены? — спросил мужчина.

— Девчонка принимает кокаин. Я это сама видела на ее вечере в марте. Наверняка она и с собой его возит. Не удивлюсь, если она и таблетки глотает, и порошок. Эта маленькая сучка на все способна.

Мужчина мрачно усмехнулся, в его лице было что-то хищное.

— Найду все, что там есть, — наконец сказал он, вынув следующую сигарету, — газеты хорошо заплатят за сенсацию.

— Не сомневайтесь, все как договорились, — кивнула Мария, — а Серене еще придется поплакать.

Освальд Бэлкон сидел во главе стола эпохи Людовика XV. Ужин, как обычно, был сервирован в Красной гостиной. По обе стороны от него заняли свои места Серена и Мария, с неприязнью поглядывавшие друг на друга.