Чтение онлайн

На показ Венис пришла с опустошенной душой, даже не задумываясь о том, что ее ждет — успех или провал. Она не заботилась о наряде, не сделала прическу. Будущее коллекции ее больше не волновало. Подготовка моделей, усилия визажистов, стилистов и газетная шумиха — все теперь представлялось ей бессмысленной суетой, до которой ей не хотелось опускаться.

О случившемся с Диего несчастье моментально узнали все, и его смерть стала самой лучшей рекламой. Венис угнетало, что все сплетничали о подробностях его гибели, не щадя и имя Джонатана. Брикс Сандерсон, догадываясь об обстоятельствах происшедшего, настойчиво заявляла всем, что мужчины погибли во время пожара, а их встреча носила сугубо деловой характер. Венис была признательна ей за эту благородную попытку спасти положение и замять отвратительный скандал.

На сцене был установлен большой портрет Диего в черной рамке с двумя огромными букетами цветов по обеим сторонам. К счастью, Венис не пришлось выступать перед публикой, поскольку эту обязанность целиком взяла на себя Брикс. И судя по бурной реакции зрителей, коллекция Венис Бэлкон понравилась многим.

После показа, когда Венис удалилась за кулисы, оказалось, что многие восхищены ее работой и хотели бы поблагодарить. Миранда Сеймур лично пришла к ней и поцеловала в щеку, поздравив с прекрасным начинанием.

— Если вы планируете продолжение, готовьтесь к показу в Нью-Йорке в следующем сезоне и обязательно позвоните мне, — торопливо сказала она и, оставив свою визитку, быстро исчезла.

* * *

Освальд с удовольствием принимал все почести, оказываемые ему как совладельцу дизайнерской компании Бэлконов. Он не интересовался работой своей дочери, но гордился ее успехом как своим собственным. Стоя за сценой и слушая аплодисменты и поздравления, Венис еще никогда не чувствовала себя такой подавленной и несчастной, как в день своего триумфа.

34

— За Урагана! — сказал Филипп Уэтхорн, поднимая бокал шампанского «Дом Периньон» 1975 года. В президентских апартаментах отеля «Де Криллон» собралось шесть человек. Они пили так много и так долго, что лица у всех приобрели пунцовый оттенок, но никто не собирался останавливаться. Барри Бродбент, тренировавший Урагана, не привык к такому длительному и обильному возлиянию и опустошал бокалы залпом, худощавый жокей Финбар О’Коннор едва держался на ногах, послушно кивая в ответ на шутки, которыми сыпали Филипп Уэтхорн и Николас Чарлзуорт. Друзья через каждые полчаса торжественно поздравляли друг друга с блистательной победой. Освальд расхаживал по комнате с бокалом в одной руке и сигарой в другой, не обращая внимания на царившее веселье.

Этой победы он ждал очень долго. Он выиграл первый приз Европы. А ведь не так давно он готов был убить Барри и считал его никчемным неудачником. Неужели все это не было сном? Со времени той весенней стычки Ураган успел победить на скачках еще дважды, а сейчас завоевал главный приз — миллион фунтов!

Освальд ликовал. Он был обладателем лошади, которая всех обошла на ипподроме, его юношеская мечта сбылась. Удовольствие от праздника немного подпортило присутствие Дилана О’Коннора, брата Финбара. Этот наглец много болтал о доле Финбара и пил всех больше. Он неустанно повторял, что все случилось благодаря его младшему братцу.

Как он смел напоминать о том, что победой они обязаны жокею! Что себе позволяет этот зарвавшийся плебей! Пока Освальд слушал болтовню Дилана, у него вдруг появилось странное ощущение. Ему показалось, что он уже где-то слышал этот голос. И он даже вспомнил, когда и где — в телефонной трубке. Неужели этот шантажист, звонивший ему после скачек, и был Дилан? Но как он посмел угрожать лорду Бэлкону?

Освальд был всерьез обеспокоен своим открытием. А Николас Чарлзуорт снова поднял бокал.

— А теперь, джентльмены, пора! Ужин заказан в «Георге Пятом», а потом я всем рекомендую один маленький очаровательный клуб в духе шестидесятых, который будет в полном нашем распоряжении. Машина уже ждет внизу, так что собирайтесь!

Освальд невольно вздрогнул. Снова шестидесятые. Они стали сильными, высокопоставленными людьми, в их руках были деньги и власть, сбылось то, о чем они грезили как раз в шестидесятые, когда их компания кутила в клубах Лондона и Парижа. Освальд взял свой коричневый пиджак с красной подкладкой.

— Прошу меня извинить, джентельмены, но такое приключение мне сегодня не под силу. Я бы предпочел отдохнуть. Мне еще предстоит тяжелая неделя.

— Ерунда, — возразил Филипп в своей обычной фамильярной манере, — ты же не откажешься от вечеринки с друзьями? К восьми утра уже будешь на месте.

Освальд улыбнулся и, покачав головой, направился к двери, а оттуда по коридору к лифту. Николас и Филипп пытались задержать его, но убедились, что Освальд свое решение менять не намерен.

Спустившись в свой номер, он не стал включать свет и встал у окна, отодвинув занавеску. Ночной Париж простирался внизу; мерцая огнями, он навевал ему воспоминания о молодости.

Смотреть на прекрасный ночной город доставляло ему огромное удовольствие. Даже сильное опьянение не мешало сейчас активной работе его мозга. Для Уэтхорна эта победа была всего лишь победой в престижном виде спорта. Но скачки — это не просто спорт, это арена жестокой конкуренции, борьбы за первенство среди лучших. Недавний его опыт с музыкальным вечером в Хантсфорде заставил его понять, что не все формы соперничества одинаково подходят ему, Освальду Бэлкону. Музыка принесла убытки, а не славу и прибыль, но скачки возносили его на недосягаемую высоту и к тому же были весьма прибыльным делом. Он мог бы, не слишком подвергая себя финансовому риску, нажить на них миллионы. Он, увы, не смог воспитать своих дочерей так, чтобы они стали гордостью рода Бэлконов. По крайней мере в его представлении ни одна из них так и не научилась выигрывать и побеждать. Но зато сам он освоил эту науку весьма успешно. Глянув в окно, он увидел, как из отеля вышли Николас, Финбар и Дилан. Они быстро сели в «бентли», и машина исчезла в ночной темноте. Напрасно эти глупцы воображали себя очень мудрыми и проницательными. Скоро они убедятся, что все принадлежит ему, что это он хозяин положения. Освальд зевнул, чувствуя, как накатывает усталость. Но чтобы все было так, как он желает, ему следует серьезно поработать. Не сейчас. Потом. Завтра. В течение года.

35

Белый «бентли» Элмора Брайна медленно катил по лабиринту Оксфордшира, с трудом поворачивая в узких переулках. Для свадебной церемонии день выдался отличный. Погода в октябре стояла ясная и солнечная.

Элмор посмотрел на Серену и пожал ее руку, лежавшую на кожаном сиденье.

— Дорогая моя, можно я попрошу тебя о поистине великом одолжении? Не могла бы ты составить мне сегодня компанию? — Он хитро улыбнулся. — Я и предполагать не мог, что Горацио в последнюю минуту вильнет хвостом.