Чтение онлайн

Но я не мог предположить, что учебные занятия, которых я так долго избегал, по-настоящему займут и увлекут меня.

Не понимал того, что напряженная борьба с грамматикой, преодоление трудных для понимания текстов, мучительные часы чтения и зубрежки будут не только изматывать меня, но и подстегивать. Благодаря знанию исторических фактов я мог теперь принимать участие в дискуссиях, которые хоть и ставили меня порой в тупик, но тем не менее очень занимали.

И всему этому дало начало обладание самой первой маленькой книжкой — историей святого Георгия и дракона, подаренной мне донной Лизой из Флоренции.

Иногда, отправляясь куда-нибудь на званый ужин, маэстро, как и в прежние времена, посылал за мной, если хотел показать свои рисунки; мне полагалось нести его сумку. Именно тогда я стал свидетелем его бесед с математиком Лукой Пачоли. Раньше во время таких приемов я стоял за спиной хозяина, скучая и равнодушно пялясь по сторонам, а голоса вокруг сливались для меня в какой-то неразличимый шум. Теперь я с огромным интересом присутствовал при беседах, темы которых были столь же обширны и заманчивы, как никем пока неисследованный Новый Свет. Маэстро вел жаркие споры с поэтами вроде Джанджорджо Триссино и художниками вроде Бернардино Дзенале. И я начал понимать, что мой хозяин одержим жаждой познания. Теперь и я, подобно ему, хотел знать все на свете.

То есть все на свете за исключением этих мучительных танцев. Я терпеть не мог тот аспект своего образования, что был связан с «введением в общество». Если учесть мою природную скрытность и постоянный страх перед тем, что обнаружится мое происхождение, мне трудно было себе представить, что когда-либо я захочу танцевать на людях.

— Слышите? — Грациано вскинул голову, потом подошел к окну и распахнул ставни.

Снизу, с улицы, раздавался ровный бой барабана. Еще один французский полк возвращался в Милан после только что закончившейся победоносной войны с Венецией.

— Будет большой карнавал, когда король Людовик приедет в Милан, — продолжал Грациано. — Карнавал тебе понравится, Маттео, я знаю! На этот раз ты не отвертишься и будешь сопровождать меня на празднике, причем всю ночь до самого утра! А поэтому тебе придется научиться танцевать.

— Хотя бы чуть-чуть.

Король Франции Людовик прибыл в Милан уже на следующий день, двадцать четвертого июля. Мы наблюдали за королевским въездом с крыши. Среди многочисленных зрелищ и грандиозных уличных представлений, призванных отметить триумфальное вступление в Милан французского короля во главе его войск, некоторые были придуманы моим хозяином. Король Людовик возвращался после славной победы под Аньяделло, маленькой деревушкой, расположенной к северо-востоку от Милана. Могущество Венеции было истоптано в грязи, и французские солдаты сгибались под тяжестью добра, доставшегося им в качестве трофея от поверженных венецианских войск. С бастионов палили пушки, встречая королевский кортеж, сопровождаемый бравыми военными в плащах, украшенных французской лилией. Процессия медленно двигалась к дворцу, разбрасывая по сторонам монеты и конфеты.

В ту ночь я все-таки отправился на карнавал с Грациано, чтобы участвовать во всеобщем веселье как взрослый. Я уже не был подростком вроде тех, что веселыми, беспечными толпами шатаются по вечерним улицам. Как взрослый, я накинул длинный плащ и закрыл лицо маской.

Впервые в жизни я надел настоящую карнавальную маску.

Вид моего раззолоченного лица с длинным крючкообразным носом одновременно раздражал и возбуждал меня. Я долго разглядывал себя в большом зеркале, висевшем в вестибюле. Будучи уже достаточно зрелым для того, чтобы смотреть на свое отражение, не боясь, что какой-нибудь дух сцапает мою душу, я придирчиво изучал собственную фигуру. Я был достаточно высок, и по росту мне можно было дать больше лет, чем на самом деле. Мальчишеские черты скрывались под фальшивым ликом маски, а плащ придавал мне стройности и элегантности. В общем, я решил, что мне вполне можно дать лет восемнадцать.

Волна возбуждения нахлынула на меня, как только мы с Грациано ступили за порог нашего дома. В этом маскарадном костюме ни одна душа не могла бы узнать меня, да я и сам себя не узнавал. Нас тут же подхватил людской поток, и мы оказались в море веселья и смеха. Карнавал — это время, когда знатные дамы и господа, пользуясь масками, могут скрыть свое высокое положение и легко затесаться среди толп народа. Это время, когда вино льется рекой и все позволяют себе забыться и расслабиться.

Нас обогнала группа участников маскарада, гудя в трубы и размахивая вымпелами. Музыка стала громче, когда мы оказались на улицах, ведущих к главной площади. На пьяцца дель Дуомо жонглеры подбрасывали в воздух тарелки и разноцветные мячики, а их помощники обходили зрителей, собирая медные монетки. Над бурным морем пурпурного, желтого, ярко-зеленого и ярко-красного цвета расхаживали артисты на ходулях. Шумные клоуны и шуты развлекали толпу прибаутками и веселыми сценками. Запах дыма и вина, жар разгоряченных тел, от которых разило острым потом и терпкими духами, страшно возбуждали меня.

Мимо нас проследовала длинная череда танцоров. Они плясали на ходу. Последней среди них была женщина в шелковой маске, закрывавшей верхнюю часть лица. Под маской алели губы, в прорезях дерзко блестели глаза. Вдруг женщина остановилась и махнула рукой, подзывая меня.

Грациано толкнул меня в спину:

— Ну, давай!

— Но я не знаю этого танца, — возразил я.

— Ах, Маттео, Маттео! — рассмеялся он. — Любой мужчина и любая женщина, родившиеся на этой земле, знают движения этоготанца! Этот танец ты освоишь сразу, едва начнешь его танцевать.

Женщина взяла меня за руку и повела вперед, на площадь.

Иногда мы останавливались, и она поила меня вином из кожаной фляжки, которую доставала из кармана плаща.

Когда мы оказались на площади, она ввела меня в какой-то огромный хоровод, и кто-то тут же завладел второй моей рукой. Кружась в неистовом хороводе, я не знал, с кем танцую.

Мне чудилось, что женщина прижимается ко мне. А может, она и на самом деле ко мне прижималась? Когда мы поворачивались, я чувствовал, что она касается пальцами моей шеи, а когда она наклонялась вперед и хлопала в такт музыке, я видел колыхание ее грудей, расщелина между которыми по ходу танца открывалась все больше.

Потом нас обоих выбросило из хоровода, но почти тут же вокруг нас образовался другой. Меня схватили за одежду и потянули в круг. От выпитого вина, от танца, от присутствия женщины у меня кружилась голова. Неожиданно та же красотка снова возникла передо мной, рассмеялась мне прямо в лицо, ущипнула меня за щеку и, кружась, упорхнула в сторону. Я бросился за ней.

Я умею танцевать! Я танцую очень хорошо! Я танцевал с каждым, кто хотел со мной танцевать, — с мужчинами и женщинами, с девочками и мальчиками, до самого рассвета, пока у меня не поплыло перед глазами и я не почувствовал, что сейчас упаду от изнеможения.

И где-то посреди всей этой бурлящей толпы я потерял Грациано.

В конце концов я прислонился к стене и попытался немного прийти в себя. Потом, держась за стенку, кое-как доковылял до конца площади и свернул в переулок. Там было тише, почти безлюдно. Увидев во дворике фонтан, я стянул маску и склонился к воде, чтобы утолить жажду.

И вдруг рядом оказалась какая-то женщина.

— Вам нехорошо, сударь? — спросила она хриплым голосом.

— Хотел немного подышать.