Чтение онлайн

Он положил трубку, и она с силой вцепилась в корпус телефона.

— Чем могу служить? — обратился он к вошедшим.

— Вот рецепт, — сказал Колен.

— Сейчас я с ним живо расправлюсь, — воскликнул аптекарь.

С этими словами он схватил рецепт, сложил его вдвое, скатал в трубочку и положил на маленькую настольную гильотинку.

— Ну вот, с рецептом покончено, — сказал аптекарь, нажимая на красную кнопку.

Нож опустился, рецепт обмяк и затих навеки.

— Зайдите сегодня вечером, часиков этак в шесть, и лекарство будет готово.

— Дело в том, что нам нужно срочно, — сказал Колен.

— Да, — подтвердил Шик, — мы бы хотели получить его прямо сейчас.

— Тогда подождите, я вам его приготовлю, — сказал аптекарь.

Колен и Шик опустились на красную бархатную банкетку напротив прилавка и стали ждать.

Аптекарь встал на четвереньки, залез под прилавок, открыл потайную дверь и бесшумно выполз из комнаты. Только паркет похрустывал под его длинным и тощим телом. Но вскоре и этот хруст растаял в воздухе.

Они огляделись. На высоких медных этажерках, устланных паутиной, стояли многочисленные склянки с разнообразными лекарственными снадобьями — от простейших до отборных топических, — причем крайние банки излучали какое-то потустороннее сияние. В конической емкости из корродированного стекла барахтались надутые головастики: они ныряли, ударялись о дно, подскакивали обратно и снова возвращались на орбиту, волоча за собой белесый пенистый след. Рядом, в огромном аквариуме, проводились эксперименты над лягушками, сплошь утыканными всякими проводами и трубками. На дно аквариума то и дело оседали вышедшие из строя лягушки, и желудочки их сердец слабо отбивали свои последние удары.

Вдоль стены, у которой сидели Шик и Колен, простиралась мозаика, представлявшая аптекаря в костюме Цезаря Борджиа. Он сидел в колеснице и развратничал со своей матушкой. На столах стояли многочисленные приборы, предназначенные для изготовления пилюль, некоторые из них работали, но вполсилы.

Как только пилюли выскакивали из голубоватой стеклянной трубочки, их немедленно подхватывали восковые руки и расфасовывали по пакетикам из гофрированной бумаги.

Колен решил заглянуть в одну из близстоящих машин. Он приподнял заржавелый кожух, прикрывавший механизм, и увидел внутри странное существо, наполовину состоявшее из плоти, а наполовину из металла. Оно бесперебойно поглощало исходный материал и тут же выдавало пилюли идеально круглой формы.

— Шик! — позвал Колен.

— Что там такое? — спросил Шик.

— Посмотри, как странно! — сказал Колен.

Шик взглянул на животное. У него была очень длинная челюсть, которая быстро двигалась из стороны в сторону. Сквозь прозрачную кожу виднелись трубчатые ребра из тонкой стали и пищеварительный тракт, который тоже работал вполсилы.

— Это модифицированный кролик, — констатировал Шик.

— Ты думаешь?

— Так теперь все делают. Оставляют только ту функцию, которая нужна для производства. Здесь, например, сохранили пищеварительный тракт, но без соответствующих химических реакций. Так гораздо проще изготавливать пилюли.

— А что он ест? — поинтересовался Колен.

— Хромированные морковки, — сказал Шик. — Их делают на заводе, где я работал сразу после института. А еще ему дают элементы пилюль.

— Как удачно придумано, — восхитился Колен, — и такие красивые пилюли выходят.

— Да, — подтвердил Шик, — идеально круглые.

— Послушай… — сказал Колен, возвращаясь на место.

— Да…

— Сколько у тебя осталось из тех двадцати пяти трублон, которые я дал тебе перед поездкой?

— Ну… — протянул Шик.

— Тебе пора наконец жениться на Ализе. Она больше не может жить с тобой просто так.

— Да, — согласился Шик.

— У тебя осталось хотя бы двадцать тысяч? Для свадьбы этого достаточно…

— Понимаешь… — начал Шик. Он замолк, не смея сказать правду.

— Что я должен понять? — настаивал Колен. — Не у тебя одного проблемы с деньгами.

— Я знаю, — сказал Шик.

— Ну так сколько у тебя осталось?

— Три тысячи двести трублон.

Колен внезапно почувствовал себя ужасно усталым. Острые мутные формы вертелись у него перед глазами, и он слышал в голове неровный шум прибоя.

— Не может быть… — выговорил он.

Он ощущал себя совершенно обессиленным, как будто только что совершил забег на три километра с барьерами.

— Не может быть, — повторил он. — Ты, наверно, шутишь.

— Нет, — сказал Шик.

Он стоял рядом и водил пальцем по краю стола. В стеклянных трубочках перекатывались пилюли, пакетики из гофрированной бумаги хрустели в восковых руках, наводя на мысль о доисторических харчевнях.

— На что ты их потратил? — спросил Колен.

— На Партра, — ответил Шик. Он достал из кармана экземпляр «Цветочной отрыжки» в сафьяновом с жемчугом переплете и с комментариями Кьеркегора. — Посмотри, какое чудо. Я купил его только вчера.

Колен взял книгу и стал машинально листать. Он видел перед собой взгляд Ализы, тот самый восторженный и грустный взгляд, с каким она разглядывала подвенечное платье Хлои. Но Шику не дано было этого понять: его больше трогала красота переплетов.

— Что ты хочешь от меня услышать? — прошептал Колен. — Как ты мог столько потратить?

— На той неделе я приобрел две его рукописи, — сказал Шик, и его голос задрожал от возбуждения. — Я уже записал семь его лекций.

— Вот как… — сказал Колен.

— Почему ты меня спрашиваешь про Ализу? Ей все равно, женюсь я на ней или нет. Ей и так хорошо. Ты же знаешь, я ее очень люблю, а потом она ведь тоже без ума от Партра.

Один из приборов внезапно забарахлил. Из него градом полетели пилюли, и, когда они наполняли гофрированные пакетики, возникали лиловые искры.

— Что происходит? — спросил Колен. — Это не опасно?

— Не думаю, — сказал Шик, — давай на всякий случай отойдем.

Они услышали, как вдалеке хлопнула дверь, и за прилавком показался аптекарь.