Чтение онлайн

Оглянувшись назад, я взглянул на своих спутников, приглашая оценить мой труд. Белка настороженно приблизилась, и ощупала ладонями гладкие стены. По её лицу скользнула улыбка.

— Теперь остаётся лишь ждать, — подытожила она. — Спустя какое-то время, в город обязательно придёт кто-нибудь с верхних ярусов, и наведёт здесь порядок. Включит Пси-репеллятор, и удалит весь газ.

— Отлично, — я усмехнулся, уже обдумывая, чем бы себя занять.

И мои мысли даже не кружились сейчас вокруг Белки, которая столь неожиданно обнаружила ко мне чувства. Впервые за долгое время, мы находились в месте, которое я условно мог считать безопасным. Меня не подгоняли в спину скудные запасы еды и воды, как и необходимость искать дорогу домой. В некотором роде, домой мы пришли. И впервые у меня появилось время, чтобы спокойно осмыслить всё, что со мной случилось.

По крайней мере, я надеялся, что время у меня есть.

И когда я уже собирался уходить от входа в более удобное место, то случайно коснулся девушки, которая невзначай оказалась ко мне очень близко. Меня пронзила мгновенная дрожь, а следом моё сознание начали заполнять видения изнутри. Я всеми силами воспротивился попытке моей памяти вновь взбунтоваться и унести меня в море грёз, но не смог продержаться и дольше секунды. Уже вскоре, к моим глазам подступила беспросветная тьма.

***

Я чувствовал, как тесный воротник вдавило мне в горло. Кто-то таскал меня за грудки — и я таскал. Перекошенное в бешенстве, бледное от гнева лицо смотрело ко мне в глаза. Я видел в нём смерть.

— Ублюдок. Олег, ты же знал, что она — абсолютно невинная, как младенец. Что она не знает, и не понимает всех наших правил, хотя и выглядит взрослой женщиной. Как объяснить ребёнку, что значит — измена!? Как!?

— Слушай, извини... — мои непослушные губы дрогнули в сдержанном гневе. Я попытался вырваться, но хватка соперника была слишком крепкой. Моя фраза лишь ещё больше взбесила его.

— «Извини!?» — словно не веря своим ушам, повторил он. — Это всё, что ты скажешь, да!? Тварь, я убью тебя, понял!?

Меня вдруг что-то толкнуло, и я полетел спиной вперёд. И вдруг меня пронзила боль и дрожь, а вокруг моей головы зашевелились липкие щупальца Червя. Они облепили меня вокруг, и вскоре моё сознание навсегда погрузилось в безразличную, равнодушную стужу...

***

— Друзья... этого следовало ожидать, наверное. Есть и доля моей вины в том, что не уследил. Случилось так, что сразу двое наших товарищей оставили нас. Один убил другого. И как ни печально, но когда кто-то совершает убийство — он убивает и свою душу. Затем и себя тоже.

— Да нам-то не надо этой лирики! — резко перебил его кто-то. Раздался всеобщий недовольный гомон, но говорящий продолжил. — Все взрослые здесь, всё понимают. Высшая мера, и за дело. Что делать-то теперь будем?

— Постараемся не допустить повторения, что ещё?! — рявкнул на него тот, кто говорил первым. Тяжело вздохнув, он уже медленнее продолжил. — Когда будете общаться с Машей, обходите острые углы, куда потерялся Михаил, Олег, и так далее. Нечего ей это знать. А дальше... посмотрим. Может быть, будем жребий бросать. В любом случае, один отец в нашем положении — это не дело. Хорошо хоть, у неё дочерей уже много. Вырастут красавицы, когда мы ещё не совсем старые будем.

— Хорошо, давайте всё это, действительно, позже обсудим?! — под напряжённым молчанием, кто-то взмолился. — Что там с Червём? Заболел он, что ли, скотина?

— Ну, щупальца у него стали вялые, ещё когда за нами захлопнулась дверь. Не знаю, может быть, его телепатические сигналы не проходят сквозь эти стены? Щупальца ведут себя, как человек в состоянии овоща, но глотательный рефлекс у них есть. Извините уж, что я так про то, что Олега сожрали.

— У Червя на щупальцах высыпала сыпь. Видали? Глядишь, отвалятся.

— Я бы не надеялся. Кстати, я собрал эту «сыпь» с помощью Проектора. И... хотел вас предупредить — это замена Пыли. Проектор можно заряжать этот штукой. Думаю... вы поняли посыл.

— В качестве высшей меры будем скармливать теперь Червю вместо расстрела, что тут ещё понимать?!

— Это если Пыль скоро не кончится. Тогда придётся что-то решать. И решения будут не из простых.

— Типун тебе на язык!

***

Титаническими усилиями воли, я воспротивился притяжению восставшей памяти, и вынырнул из темени видений. Я обмяк, всем своим весом опираясь на поддерживающие меня руки. Ноги не слушались, и сердце барабаном билось в груди. Я был слаб, и едва смог шевельнуться.

— Что-то часто твой парень падает в обморок, Аня, — неодобрительно проворчал Артём, с трудом поддерживая меня на весу. Я был выше на голову, что его, что Белки, и тащить меня по коридору у них едва получалось. Белка, услышав замечание, озлилась на брата.

— Помолчи! — резко бросила она ему, и тут же повернулась ко мне. — Антон, что с тобой? Ты не болен?

— Всё хорошо, — прохрипел я, с трудом восстанавливая чувствительность. Теперь, по крайней мере, я мог помогать им идти, а не висел на них камнем.

— Мы отнесём тебя в кровать, — Белка сочувственно сощурила на мне свои бирюзовые глаза, и оптимистично продолжила. — Надеюсь, всё с тобой будет хорошо!

А уж я-то как на это надеялся! Но, похоже, эти надежды были тщетны, ведь приступы памяти показали себя опаснее, чем могло показаться. Шут подтвердил мои опасения, когда заговорил в моей голове.

— Приступы становятся сильнее, парень. Однажды мы не сможем их контролировать, и затеряемся в них внутри, — мрачно сказал он, и подытожил. — Нам нужна Пыль. Ищи её, Антон. Иначе нам крышка.

Спустя какое-то время, я уже почти своими силами смог втиснуться в дверь одной из комнат. Не думаю, что в этом мире существовала такая вещь, как отель, но и общежитие это место мало напоминало. Здесь были комнаты, в которых явно до нас жили люди, но это просторное помещение точно облюбовал для себя Глухач.

Высокие потолки, с которых на нас смотрели обесточенные светильники своими безглазыми глазницами. Аляповатая лепнина вдоль потолка, словно Глухач взял кондитерский шприц, и прыснул кремом по стенам, неумело пытаясь играться в искусство. Его потуги отражались на стенах бессмысленными узорами, которые в моём мире приняли бы за рисунки детей, и которые повторялись без всякой симметрии.