Чтение онлайн

Вместе с тем формально Танжер был обязан находиться на службе весь день, а генерал, тоже формально, мог подвергнуть его легкой экзекуции.

Завести разговор о том, что расходы на оперативные разработки растут с каждым кварталом, что отчеты на них предоставляются липовые и финансовый отдел может инициировать проверку.

В такой ситуации приходилось «сдавать» начальству какую-то конкретную информацию или хорошо подготовленную липу.

Впрочем, сдавать можно не сразу, можно поиграть в уязвленное самолюбие, намекнуть, что все норовят обидеть художника. Если начальник затеял разговор от скуки, он махнет рукой, но если он твердо намерен получить сведения о тайных операциях подотделов, то наступит на самое больное: «Ваши резиденты, офицер, используют агентуру как частную лавочку».

И тут надо сдаваться, ибо хуже только обвинение в государственной измене.

«Частная лавочка» – это уже намек на параллельную разведывательную структуру, которая, между прочим, может работать как на материнскую организацию, так и против нее, причем за ее же деньги. Поэтому тут обычно следовало признание: «Сэр, этот человек заместитель гендиректора в концерне. Он дает нам информацию, потому что мы прихватили его на сексе с секретарем…»

Если этого достаточно и начальство удовлетворено, «частную лавочку» в дальнейшем разговоре заменят на «подразделение», и это означает мировую. Однако и тут успокаиваться рано, ведь если на начальника давят сверху и требуют результат или голову виноватого, давление, по закону сообщающихся сосудов, переходит на нижестоящего подчиненного.

Если подчиненный вдруг приносил результат, о липовых отчетах забывали, но если результата не было, тему «частной лавочки» снова заостряли.

Лифт остановился и открылся тотчас, значит, в холле не было никого, кто бы отвлекал контролера от его работы. А что у него за работа? Правильно, сидеть ровно и пронизывать взглядом всех входящих и выходящих.

«Толстозадый», – мысленно обозвал контролера Танжер, оттого что в лифте у него слегка испортилось настроение. Это являлось следствием плохого сна, и, наверное, нужно было принимать снотворное, но таблетки были Танжеру противопоказаны, это он знал точно. От них он становился заторможенным и не мог выполнять работу.

Турникет открылся, и Танжер вышел в холл, замечая, что одновременно с ним из входной стеклянной двери появился офицер курьерской службы.

Вот оно как! Значит, не все тут так уж налажено! Не срабатывает система охраны, и иногда два человека все же встречаются в холле.

Ухмыляясь неудаче охраны, Танжер вдруг увидел у курьера пистолет. Никаких мыслей, никаких идей, решение за Танжера приняли его тело и интуиция. Он упал на гранитный пол, закрыв голову руками, понимая, что, если контролеры оплошают, «курьер» пристрелит его прямо на полу.

Но контролеры не оплошали, и все решилось в одно мгновение.

Странно, что он не слышал выстрелов, зато отчетливо ощутил запах пороха с привкусом железа.

– Сэр, вы в порядке?!

Танжер перевернулся на спину и увидел того самого парня, которого обозвал толстозадым. Контролер не был толстым, он не был даже упитанным, а напротив – поджарым. Электронный счетчик на его «девятке» показывал отсутствие восьми патронов, значит, стрельба тут стояла будь здоров, а Танжер ничего не слышал.

«Надо высыпаться…» – подумал он снова и, наверное, совсем некстати.

Держа на прицеле дверь, приставным шагом подошел второй контролер и, подав Танжеру руку, помог подняться.

– По инструкции вам нужно вернуться, сэр, – сказал он, продолжая смотреть на прозрачную дверь с таким видом, словно за ней кто-то мог прятаться.

Еще через пару секунд в холл стали выбегать контролеры из отдыхающей смены.

Бросив взгляд на тело стрелка, полковник Танжер отвернулся – стреляли метко.

Он уже знал, что ему делать, и следовать инструкциям в данном случае не собирался. Достав телефон, Танжер включил срочный вызов, и, пока полковник проходил через открытый турникет, генерал ответил:

– Да, полковник, мне уже доложили! Поднимайтесь, мы должны это обсудить!..

– Ни в коем случае, сэр, дайте приказ выпустить меня через «черный ход».

– Но послушайте…

– Сэр, пожалуйста! Я уже иду по коридору, пусть меня выпустят, потом я все объясню!

– Хорошо… Приказ уже послан, но оставайтесь на связи…

– Остаюсь, сэр.

Так, с трубкой возле уха, он прошел мимо других контролеров и, когда оказался на воздухе, продолжил разговор.

– Сэр, мне сейчас нужно убраться отсюда, ведь если они подключились к кампусу, я не могу доверять никому. Кроме вас, разумеется…

– Вы видели стрелка?

– Видел, сэр. Похоже, это человек, но точнее может определить только экспертиза.

– Но… куда вы сейчас, Джеймс? Может, лучше дать вам охрану?

– Сэр, а вдруг это был человек, и они обработали его психически? Кто тогда поручится за вашу охрану?

– Хорошо, Джеймс, вы человек зрелый, специалист опытный. Когда будет можно, выходите на связь.

– Разумеется, сэр, благодарю за понимание.

На ведомственной стоянке он оказался через две минуты. За это время противник едва ли успел просчитать подобный вариант.

Голубой «Мартин» за восемьдесят тысяч – машина начальника финотдела. Даже в спецслужбах финансисты ухитрялись жить красиво. А вот красный «Ранби-два», «колеса» высокой дамы с седьмого этажа – кажется, там техническая разведка. Лимонный «Хатсун», с затейливыми фонариками вместо поворотников, принадлежал кому-то из внутренней безопасности, а дальше вереница бежево-серого большинства – боевые авто, на которых и на операцию можно сгонять, и домой отлучиться.

Но Танжера интересовал вполне конкретный автомобиль, тоже не броский, частный и покрытый толстым слоем пыли.

Ключа или чипа у Танжера не было, ведь это была не его машины, зато в подкладке пиджака он с давних пор носил пластиковую спицу, которую не замечали даже самые хитроумные сканеры.

Раз, два, три – и дверца открыта.

Главное, договориться с охранником, а то устроят погоню – с них станется.

– Сэр, это машина капитана Руперта…

«Вот и охрана! Хорошо работают!»