Перекресток
Шрифт:
— Сейчас уже имеется довольно-таки обогащенный концентрат, — невинно пряча глаза в столешнице, сказал Мишель. — Я не химик, не физик, и уж тем более — не промышленный инженер, но краем уха слышал, что гафний добывают из циркониевых руд, а цирконий сейчас получил большое применение в разных отраслях…
— Если ты про Поглядский комбинат, то опоздал, — вмешался в разговор на правах хозяина Василь Андреевич. — С месяц назад я интересовался, ну, когда предприятие на проектную мощность вышло и стало реально вырабатывать продукцию, соответственно, отходы пошли с гафнием… но там какой-то проходимец уже скупил все «хвосты» — это они так пустую породу называют, для них, конечно, пустая, а при должной обработке…
— Ты — да не смог перекупить? — удивился Иннокентий, начавший уже догадываться, что поверенный Ники не зря затеял такой перспективный разговор.
— Вот и не смог, — развел руками начальник Сто восемнадцатой. — Ты же знаешь, я не купец, да и собственно на Станции дел достаточно, а проходимец этот так ловко все организовал, что концов не сыщешь… думаю, жулик это какой-то, очередной граф Сен-Жермен, будет из окатышей браслеты делать и продавать нуждающимся в вечной жизни…
Участвующие в разговоре, да и прислушивающиеся к нему Ника и Антон, дружно рассмеялись. Последователей знаменитого графа в последние годы объявилось множество, этому способствовал и бурный рост технологий, и применение издавна известных, но до сих пор широко не употребляемых материалов.
— Ну, так возьмешь у меня обогащенную руду? — поинтересовался Мишель, когда все отсмеялись.
— Так вот он какой — этот жулик, — вновь захохотал Василь Андреевич. — Как же мне сразу-то в голову не пришло…
— Да ведь я все-таки в первую очередь бухгалтер, нотариус, юрист немножечко, а уж остальное — побочные занятия, — скромно сказал поверенный, намекая на свою «побочную» принадлежность к Серым Теням.
— Да, Ника, а как ты решила с нелегалами? — отвлекся от купеческих вопросов начальник Сто восемнадцатой, видя, что блондинку надо спасать от искренних, но назойливых домогательств коллекционера-нолса, иначе ведь всю душу вынет своими приставаниями.
— А нелегалов я уже пристроила, — хмыкнула девушка. — Вот к жулику и пристроила, чтоб не очень жульничал, куда ж их еще?..
— Я в смысле регистрации через Станцию, — пояснил, казалось бы, очевидное Василь Андреевич. — Могла бы и захватить если не самих, то хотя бы их кровь или частички кожи…
— Нет, Василь Андреич, — решительно покачала головой Ника. — Нельзя им регистрироваться, как бы от этого хуже не было, причем, не только им…
Коротко пересказав начальнику Сто восемнадцатой историю бегства Герда и гомункулуса Зины из Полярной Республики, блондинка ожидала порицания, привычных для нее слов о примате закона над чувствами… но, казалось, задумавшийся в процессе рассказа о чем-то своем, Василь Андреевич резко и неожиданно согласился с принятым решением.
— Ты права, думаю, права, как всегда, Ника, — сказал хозяин дома. — Иной раз связываться с тоталитарными планетами получается — себе дороже. Не нам их учить, пусть живут, как знают, но избегать необязательных контактов с такими обществами надо стараться. Можешь считать, что я уже забыл о нелегалах, да, честно говоря, не мое это дело — обеспечивать порядок на планете, тут и на Станции забот хватает.
Он хитро подмигнул блондинке, давая понять, что на этом официальные разговоры о двух непрошедших положенную регистрацию субъектах закончены.
Правда, у Ники оставалось еще одно небольшое дельце.
— Векки, мне кажется, ты телевизор оценил? — хитренько поинтересовалась девушка у гнома, который чуть обиженно надулся, едва блондинку отвлек Василь Андреевич.
— Моя признательность не знает границ, — вновь поблагодарил нолс, изящно задирая хоботок. — Честно говоря, я думал, что ты забыла о своем обещании, ведь это не вещь первой необходимости, да что там первой, конечно, с позиций любого разумного я вполне мог обойтись без этого раритета, но все-таки…
— Душа коллекционера ныла и приставала к твоему разуму, — поняла Ника. — А ты можешь оказать мне ответную услугу? Я знаю, что вы, нолсы, никогда не теряете связь друг с другом, охотно помогаете другим иным, не бесплатно, но все-таки помогаете, иногда даже в тех случаях, когда другие категорически отказываются, невзирая на расовую и планетарную принадлежность, ну и людям, конечно, тоже.
— Я уже согласен, говори прямо, — попросил Векки. — Не думаю, что ты попросишь меня нырнуть в коллапсар…
Эта идиома у звездачей заменяла земные «к черту на рога» или «достать звезду с неба» в зависимости от обстоятельств применения. Ника знала об этом, но предпочла сделать вид не очень понимающей блондинки.
— Да что ты! мне от тебя таких жертв вовсе не потребуется… — захихикала девушка. — А вот если бы ты, при случае, конечно, рассказал своим сородичам, что на Сто восемнадцатой сейчас трудится Инспектором слабая, беззащитная, но все-все понимающая девушка… я была бы тебе очень благодарна.
— Это чтобы нолсы впредь не сбрасывали тебе на планету нелегалов, а прямиком обращались к «всепонимающей»? — Векки не надо было расшифровывать пожелание. — Конечно, скажу. Я бы и так сказал, обязательно, ты понимаешь, я же должен похвастаться приобретением раритета перед сородичами, но сейчас — скажу это с еще большим желанием и убедительностью, ведь этого хочешь ты!
Растроганная искренней, душевной, пусть немножко сумбурной и несуразной речью нолса, Ника поцеловала гнома в серый, шершавый лоб и, чтобы скрыть возникшее смущение, залпом выпила только-только услужливо налитый Антоном бокал коньяка.