Перелом
Шрифт:
– Кира?
– спросил издалека глубокий голос. Так и екнуло сердце.
– Да, я.
– Говорит Витя. Виктор Владимирович. Твой дорожный попутчик. Помнишь? Неужели забыла?
– Нет, не забыла.
– Я, знаешь, приехал сюда в командировку. На несколько дней. Остановился в гостинице, номер "люкс". Очень хотел бы с тобой повидаться. А ты?
Я молчала.
– Отчего молчишь? Ты не одна?
– Да, не одна (со мной - костыли, прибавила в уме).
– Тогда говорить буду я. Ты отвечай только "да" или "нет". Можешь со мной встретиться?
– Нет.
– Хотела бы со мной встретиться?
– Нет.
– У тебя что-то изменилось в жизни?
– Да.
– Ты вышла замуж?
– Нет.
– У тебя кто-то есть?
– Нет.
– Значит, ты решительно не хочешь со мной встретиться? Подумай хорошенько.
– Решительно нет.
– Тогда всего хорошего.
Трубка повешена. Дорожный попутчик... До чего он далек от меня сейчас...
Работать, работать, только работать. Без этого я умру.
Еще сложности. Пришел Митя. Волосы на голове - как птичьи перышки.
– Мама, мне надо с тобой поговорить. Только не пугайся. Вот уже побледнела.
– Ничего я не побледнела. Говори.
– Дело в том... Ну, словом, я тоже, как Валька... Очень стыдно, время неподходящее, но я тоже задумал жениться.
– Вот оно что. На ком же это?
– Не догадалась? На Люсе Шиловой.
Ну и ну! Вот, значит, чем объяснялось отчуждение Люси, ее мрачноватость. Сразу и не сообразишь, что сказать. Собралась с духом:
– Ну что же. Выбор неплох. Женщина хорошая: красивая, добрая. Но все ли ты до конца продумал? Она старше тебя. К тому же двое детей...
– Я все до конца продумал.
– И где вы все собираетесь жить?
– Не бойся, на твою площадь не посягаем. Хватит с тебя тех двух бездельников. Люсе обещали комнату в общежитии. А до тех пор будем жить, как жили. Если я тебя не очень стесняю.
– Что ты! Я просто счастлива, что ты здесь.
– Не думаю. В твоем возрасте, при твоем состоянии здоровья...
Дожила...
Вот и Митя уходит. Валюн уже ушел. Все правильно. Сыновья вырастают, женятся, отходят от матери.
Нет, работать, только работать!
26
Прошла ВТЭК. Дали вторую группу инвалидности с правом работать (выпросила). Но работать только "в щадящих условиях", неполную неделю, избегать стояния и ходьбы...
Но где? Самое естественное - у себя в больнице. Позвонила Главному. Он рад, готов оформить в любой момент, на полставки так на полставки. "Все что угодно, Кира Петровна. Сочтем за честь".
Затруднение одно, но очень существенное: дорога. Неблизко. Пешком на костылях не дойдешь. А если и дойдешь, то не очень-то поработаешь. В автобус не влезть из-за тех же костылей. На такси дорого. Что заработаешь, то и проездишь. Втайне надеялась, что Главный предложит присылать за мной машину. Не предложил.
Сменить квартиру на что-нибудь поближе к больнице? Мало шансов. Без лифта, без горячей воды - мало кто согласится. И, во всяком случае, это не скоро. А мне надо скоро.
Снять комнату там, поблизости? Объявила розыск через сестер, нянечек. Ничего нет. А если и есть, то за баснословную цену.
Позвонил доктор Чагин:
– Поздравляю. Слышал, снова будете работать у нас. Рад.
– Хотелось бы. Только не знаю...
Изложила свои трудности.
– Вас понял, - по-военному сказал Чагин.
– Этому горю можно помочь. У меня двухкомнатная квартира. И совсем близко от больницы. Одна комната все равно пустует. Предлагаю вам временно поселиться у меня.
– Что значит "временно"?
– Жизнь вообще временна. Посмотрим, как она будет складываться. Поладим с вами или нет?
Подумала. Спросила:
– Какой этаж?
– Первый. Это и преимущество и недостаток. Когда хотел меняться, все пугались первого этажа. Женщины обычно боятся воров...
– Я не боюсь.
– Я тоже. Да у меня и взять-то нечего.
Я размышляла. Последний, самый деликатный, вопрос:
– И... сколько же это будет стоить?
– Очень дорого. По улыбке в день. Можно даже подешевле: по улыбке через день. Устраивают вас мои условия?
– Не знаю. Боюсь вас стеснить...
– Вы меня стеснять не будете, Фикус. Вы даже украсите собой мою квартиру. У меня как раз не хватает комнатных растений. Ну как, согласны? Только без жеманства, без всяких там "неудобно", "да что вы!". Терпеть не могу эту дамскую манеру.
– Хорошо, я согласна.
– Молодец. Люблю за решительность. Другая бы сказала: я подумаю. Когда сможете переселиться?
– Да хоть на будущей неделе.
...Можно сказать, повезло. Самое трудное - разговор с Митей.
– Мама, из-за меня? Из-за нас с Люсей? Я категорически против. И давай к этому разговору не возвращаться.
– Вовсе не из-за тебя. Из-за работы. Я на своих костылях не могу туда ни ходить, ни ездить.
– Твои костыли - препятствие временное. Перейдешь на палку.
– Жизнь вообще временна, - повторила я слова Чагина.
– Так или иначе я переезжаю. Комната остается свободной. Если ты не совсем глуп, займешь ее.
– Я совсем глуп.
– Вот уж не ожидала.
– Мама!
– Обнял меня, поцеловал.
– Мамочка!.. Если тебе там будет нехорошо... Обещай!
– Обещаю. Вернусь. Вдруг мы с Глебом Евгеньевичем не поладим?