Первая красотка в городе
Шрифт:
Скорая доехала, я оказался на столе и мне начали задавать вопросы: каково мое вероисповедание? где я родился? не задолжал ли я округу $$$ за предыдущие визиты в их больницу? когда я родился? родители живы? женат? ну и прочее, сами знаете.
С человеком беседуют, будто он в полном здравии; даже вида не подают, что подыхаешь. И явно не торопятся. Успокаивать-то оно успокаивает, но поступают так они не поэтому: им просто скучно и совершенно наплевать, подохнешь ты, взлетишь или перднешь. Хотя нет, последнее бы им не понравилось.
Потом я оказался в лифте, и дверь открылась, по всей видимости, в какой-то темный погреб. Меня выкатили. Положили на кровать и ушли. Непонятно откуда возник санитар и дал мне маленькую белую пилюлю.
– Примите, – сказал он. Я ее проглотил, он дал мне стакан воды и испарился.
Милосерднее этого со мной не поступали очень долго. Я откинулся на подушку и обнаружил то, что меня окружало. Стояло 8 или десять кроватей, все заняты американцами мужского пола. У каждого на тумбочке – жестяное ведерко с водой и стакан. Простыни выглядели чистыми. Там было очень темно и холодно – в точности как в подвале многоквартирного дома. Горела одна-единственная маленькая лампочка без плафона. Рядом лежал здоровенный мужик, старый, далеко за полтинник, но какой же он был огромный; хотя большую часть его огромности составляло сало, ощущение большой силы от него исходило. К кровати его пристегнули ремнями. Он смотрел прямо вверх и разговаривал с потолком.
– …а такой славный мальчуган был, чистенький славненький мальчуган, работа ему нужна была, говорит: работа нужна, а я говорю: “Ты мне нравишься, парнишка, нам нужен хороший жарщик, хороший честный жарщик, а я честных по лицу узнаю, парнишка, я характер по лицу могу сказать, будешь работать со мной и моей женой, и хоть всю жизнь тут работай, парнишка…” а он говорит: “отлично, сэр” – вот так прям и сказал, и похоже, доволен был, что такая работа ему перепала, а я говорю: “Марта, мы тут себе хорошего мальчика нашли, славного аккуратного мальчика, он в кассу не будет лапы запускать, как остальные мерзавцы эти”.
Значит, выхожу я и закупаю цыплят, хорошенько так цыплят закупаю. У Марты много чего из цыплят выходит, она их как волшебной палочкой готовит. Полковник Сандерс рядом и на 90 футов не стоит. Пошел я и купил 20 цыплят на эти выходные. Хорошие выходные хотели себе устроить, специальный куриный день, 20 цыплят, значит, выхожу я и покупаю. Да мы бы Полковника Сандерса разорили. За такие хорошие выходные и 200 баксов чистой прибыли огрести можно. Мальчишка даже помог нам ощипать их и порезать – сам вызвался причем. У нас с Мартой-то своих детей нет.
А мне парнишка по-настоящему уже начинал нравиться. В общем, Марта сварганила этих цыплят на заднем дворе, все приготовила… 19 разных блюд из курицы, у нас эти цыплята только из задницы не лезли. Парню оставалось только все остальное приготовить, типа бургеров там, стейков, ну и всего остального. С цыплятами мы развязались. И ей-богу, здоровские выходные у нас получились. Вечер в пятницу, суббота, воскресенье. Парнишка работал хорошо, приятный, к тому же.
Обходительный такой. Шуточки смешные отпускал. Звал меня Полковником Сандерсом, а я его звал сынком. Полковник Сандерс и Сын – во как. Когда в субботу вечером закрылись, уработались мы, как черти, но были довольны. Цыплят всех размели, к чертовой матери, до кусочка. Яблоку упасть негде было, люди ждали своей очереди за столик сесть, никогда раньше такого не видел. Я дверь запер, достал квинту хорошего виски, сели мы, усталые, но счастливые, пропустили по маленькой.
Парнишка вымыл все тарелки, пол подмел. Говорит: “Ладно, Полковник Сандерс, завтра во сколько приходить?” Улыбается. Я говорю: в полседьмого утра, он свою кепку забирает и уходит. “Чертовски приятный мальчуган, Марта,” говорю я, подхожу к кассе выручку подсчитать. А касса – ПУСТАЯ! Правильно, я так и сказал: “Касса – ПУСТАЯ!” И ящик сигарный, с выручкой за два предыдущих дня – его он тоже нашел. Такой аккуратненький мальчик… Не понимаю… Я ж сказал ему:
хоть всю жизнь работай, так ему и сказал. 20 цыплят… Уж Марта знает, как их готовить… А мальчонка этот, срань куриная, сбежал со всеми этими деньгами проклятущими, мальчонка этот…
Потом он заорал. Я слышал, как орет огромное число людей, но ни разу не слышал, чтобы орали так. Он поднимался, натягивая ремни, и орал. Ремни чуть не лопались.
Вся кровать дребезжала, рев его рикошетом от стен обрушивался на нас. Мужик был в тотальной агонии. Причем, орал не по чуть-чуть. Рев был долгим, он все длился и длился. Потом прекратился. Мы – 8 или десять американцев мужского пола – вытянулись на своих кроватях, наслаждаясь тишиной.
Потом он заговорил снова:
– Такой славный мальчуган был, мне он понравился. Говорю ему: работай у нас хоть всю жизнь. Он еще шуточки отпускал, приятный такой, обходительный. Я пошел и купил 20 этих цыплят. 20 цыплят. За хорошие выходные можно 200 огрести. А у нас 20 цыплят было. Парнишка меня Полковником Сандерсом звал…
Я перегнулся за край кровати и срыгнул глоток крови…
На следующий день объявилась медсестра, выцепила меня и помогла перебраться на каталку. Я по-прежнему блевал кровью и был довольно слаб. Она вкатила меня в лифт.
Техник встал за свою машину. В живот мне ткнули каким-то острием и сказали стоять. Я чувствовал сильную слабость.
– Я слишком слабый, я не могу встать, – ответил я.
– Стойте и всё, – сказал техник.
– Мне кажется, я не могу, – сказал я.
– Стойте спокойно.
Я ощутил, как начинаю медленно заваливаться назад.
– Я падаю, – сказал я.
– Не падайте, – сказал он.
– Стойте тихо, – сказала сестра.
Я завалился назад. Как резиновый. Когда я ударился об пол, то ничего не почувствовал. Я ощущал только легкость. Возможно, я и был нетяжелым.
– Ох, черт побери! – сказал техник.
Сестра помогла мне подняться и прислонила к машине, острие по-прежнему упиралось мне в живот.
– Я не могу стоять, – сказал я. – Я, наверное, умираю. Я не могу встать. Мне очень жаль, но встать я не могу.
– Стойте тихо, – сказал техник, – просто стойте и всё.
– Стойте спокойно, – сказала сестра.
Я почувствовал, как падаю. И завалился назад.
– Простите, – сказал я.
– Черт бы вас побрал! – завопил техник. – Я из-за вас две пленки запорол! А эти проклятые пленки денег стоят!
– Простите, – сказал я.
– Заберите его отсюда, – сказал техник.