Чтение онлайн

— Я выучил, что есть только один Бог, — ответил старший неуверенно, — и что Мухаммад пророк его.

По ответу мальчика Бейдр понял, что тот все забыл, чему учился. Он обратился к Самиру:

— А что, дружок, выучил ты?

— То же самое, — быстро ответил малыш по-английски.

— По-моему, мы собирались поговорить по-арабски, — напомнил он совсем не строго.

Маленький отпел глаза в сторону:

— Это трудно, папа.

Бейдр замолчал.

Во взгляде Самира засквозило беспокойство.

— Ты на меня не сердишься, папа? — спросил он. — Я знаюю французские слова — la m^eme chose.

— Я не сержусь на тебя, Самир, — сказал он ласково. — Это очень хорошо.

Маленький заулыбался.

— А можно тогда мы будем смотреть кино?

Он подал знак стюарду. Свет в салоне погас, и изображение вернулось на экран. Вскоре они вновь ушли в мир приключений Белоснежки. Но в глазах Мухаммада стояли слезы.

Бейдр протянул руку и привлек мальчика к себе.

— Что случилось, сын мой? — спросил он по-арабски.

Мальчик взглянул на него в упор, и слезы покатились по его щекам. Он пытался сдерживать рыдания.

Бейдр почувствовал себя беспомощным.

— Говори, сынок.

— Я так плохо разговариваю, отец, — сказал мальчик по-арабски с сильным английским акцентом. — Я чувствую, что тебе за меня стыдно.

— Мне никогда не будет стыдно за тебя, сын мой, — ответил Бейдр, прижимая к себе мальчика. — Я очень горжусь тобой.

Сквозь слезы мелькнул проблеск улыбки.

— Это правда, отец?

— Правда, сын мой. А теперь смотри кино.

После того как дети ушли спать, он еще долго сидел в потемневшем салоне. Юсеф вошел с двумя француженками и включил свет прежде, чем заметил Бейдра.

— Простите, шеф, — извинился Юсеф. — Я не знал, что вы здесь.

— Все в порядке, — сказал Бейдр, вставая. — Я как раз шел к себе в каюту переодеться. — Вдруг его поразила неожиданная мысль. — Ты был здесь, когда Джордана с детьми приехала из Бейрута? — спросил он по-арабски.

— Я сопровождал их через таможню.

— Учитель арабского был с ними?

Юсеф на мгновение задумался.

— Скорей всего, нет. Одна няня.

— Странно, почему Джордана не взяла его с собой.

— Понятия не имею, шеф. Она ничего мне не говорила. — Лицо Бейдра было бесстрастно. — Ну и потом Джордана мало имела возможности разговаривать со мной. Здесь так много вечеров, приемов…

— Это верно. Напомни мне завтра утром дать телеграмму в Бейрут. Хочу, чтобы отец с первым же самолетом прислал воспитателя.

— Слушаюсь, шеф.

Бейдр направился к себе в каюту.

— «Мускарден» — подходящее место для ужина в десять в Сен-Тро? — спросил Юсеф.

— «Мускарден» — отлично. — Бейдр прошел по коридору в свою каюту. Пусть этим занимается Юсеф. «Мускарден» был лучший ресторан в Сен-Тропезе, а Юсефу всегда подавай самое лучшее, не иначе.

Бейдр позвонил Джордане из аэропорта перед самым отлетом в Женеву.

— Что получилось с арабом-воспитателем? — спросил не здороваясь. — Я полагал, что он прилетит с вами вместе.

— Он захворал и не оставалось времени нанять другого.

— Не оставалось времени? — переспросил Бейдр язвительно. — Ты могла позвонить моему отцу. Он нашел бы человека и сразу прислал его.

— Я не думала, что это так важно. Да и потом у них ведь сейчас каникулы. Им не обязательно учиться.

Голос его заледенел от злости:

— Не так важно?! Что дает тебе право решать, что важно, и что — нет? Ты себе отдаешь отчет в том, что Мухаммаду предстоит стать правителем четырех миллионов арабов, а он не в состоянии разговаривать на их и своем родном языке?!

Она молчала.

— Я вижу, что предоставил тебе слишком много свободы, — сказал он. — Я отправил отцу телеграмму с просьбой прислать воспитателя, а когда они нагонят пропущенное, я отправлю их жить в дом моих родителей. Быть может, там они получат должное воспитание.

Некоторое время она молчала. Когда заговорила, в голосе ее были боль и обида:

— А я? — спросила она. — Что ты запланировал для меня, дорогой?

— Ровным счетом ничего, — бросил он. — Можешь заниматься всем, что взбредет в твою башку. Когда ты мне понадобишься, я дам тебе знать.

Джордана была пьяна. Пьянее, чем когда-либо в жизни. Это была та высшая степень опьянения, какая наступает только после глубокой депрессии; степень, позволявшая ей как бы отделиться от своего тела и видеть себя со стороны. Она была весела, обаятельна, остроумна и блистательна — все одновременно.

…Весь день после утреннего звонка Бейдра она была в глубокой прострации. Два существа, которых она по-настоящему любила в жизни, это были ее сыновья. Когда-то ей казалось, что так же она любит Бейдра. Но сейчас ей были непонятны ее чувства к нему. Быть может, причина была в том, что она не знала о его чувствах к ней.

Впервые она была обрадована, получив приглашение Юсефа. Ей не нравился Юсеф, но точно так же никогда ей не нравился никто из постоянных приживал и временных сводников, суетившихся около Бейдра. Ей всегда была непонятна привычка Бейдра окружать себя мужчинами такого сорта, когда он имел возможность заполучить любую женщину по своему желанию, для этого было достаточно щелкнуть пальцами. Он до сих пор оставался самым привлекательным и волнующим мужчиной из всех, кого она встречала в своей жизни.