Чтение онлайн

Он мысленно вернулся ко вчерашнему вечеру. Дело с «Арабскими куклами» с каждой минутой выглядело все непонятней. Возникло новое осложнение. Неожиданный интерес к делу проявила вдруг Лейла.

Она подвела его к теме издалека, в типично арабской манере. Они лежали нагишом в постели и покуривали джойнт после любовного акта. Он пребывал в туманном кайфе.

— Навряд ли мы сможем вот так встречаться с тобой после возвращения отца, — сказала она.

— Что-нибудь придумаем.

— Ты будешь страшно занят. Когда он на месте, у тебя не остается ни минуты для себя.

Он промолчал.

— Иногда мне кажется, ты в еще большей степени раб, чем Джабир.

— По-моему, ты сильно преувеличиваешь.

— Я бы не сказала… — Ее глаза стали наполняться слезами.

— Э, ну-ка перестань!.. — он придвинулся к ней ближе.

Она припала головой к его груди.

— Прости меня, — прошептала она. — Я начинаю к тебе привыкать, начинаю видеть в тебе изумительнейшего человека.

— Да ты и сама изумительная.

— Я должна сделать тебе признание.

— Не надо признаний…

Но она продолжала:

— Ты первый настоящий мужчина из всех, с кем я встречалась. Все они были мальчиками, не более. Я никогда с ними не чувствовала того, что чувствую с тобой. — Он промолчал. — А у тебя тоже так? Со своей женой ты чувствуешь то же самое, что и со мной?

Он подумал о своей жене и сыновьях, которые были от него в шести тысячах миль, и ощутил угрызения совести.

— Это нечестно, — упрекнул он Лейлу.

— Прости, я — дурочка, и только. Больше не буду задавать глупых вопросов. Дай потянуть… — Она взяла у него джойнт.

Он наблюдал, как она затягивается сладким душистым дымом. Сделав несколько затяжек, она вернула ему сигаретку. Он положил ее на пепельницу. Затем повернул Лейлу на спину и стал медленно опускаться на нее.

Она испустила тихий стон, когда его лицо оказалось у нее между ног.

— О, благословен Аллах, как же я это люблю! — Она приподняла его голову, чтобы заглянуть в глаза. — А знаешь что? Ты первый мужчина, который мне ликарит!

Он сделал удивленный вид.

— Никто из моих мальчишек не мог этого. Но все они были арабы, — сказала она. — Арабские парни паршивые любовники. Все они думают только о собственном удовольствии. Скажи, все американцы это делают?

— Понятия не имею.

— А ты любишь, когда я тебе?

Он кивнул.

— Тогда давай, — предложила она. Потянулась к его фаллосу, лизнула и сжала головку губами. Поиграв так, подняла голову и посмотрела на него: — Какой он у тебя красивый! Толстенький, прямо прелесть. Очень американский. — Он захохотал. — Не смейся, я говорю серьезно, — сказала она почти обиженно. — У всех арабских ребят, которых я знала, были длинные и тощие.

Он не стал ей говорить, что причина тут могла быть в их юности — просто не всё у них достигло взрослых размеров.

— А ты знала только арабских мальчиков?

— Нет, однажды у меня был французик. Он был темнокожий и такой юркий, что мне ни разу не удалось рассмотреть его. — Она поглядела на Дика. — Знаешь, я буду очень скучать по твоему американскому… — А потом вдруг рассмеялась. — У меня возникла сумасшедшая идея. В одном журнале мне попалось объявление: «Продаются надувные куклы в натуральную величину». Что если бы мне сделали твою копию? В таком виде я могла бы держать тебя в своей комнате, и если не будет возможности быть с тобой живым, я взяла и надула бы куклу. Правда, здорово?

— С ума сойти! — Он засмеялся.

— Могу поспорить, мои друзья в «Арабских куклах» сделали бы мне такую, — сказала она.

В мозгу у него громко и отчетливо прозвенел тревожный колокольчик.

— Я не думаю, чтобы они занимались изделиями такого сорта.

— Для меня — сделают! Отец Эссама Мафрада — владелец компании, а он близкий друг отца моей матери.

Мафрад был ливанский банкир, представлявший «Аль-Ихва», и можно было не сомневаться, что ее дед знал его. Ливанские банкиры были тесно переплетены между собой различными связями. Но после ее следующего вопроса он отказался от мысли, что тут могло быть чисто случайное совпадение. Она приподнялась с таким видом, будто мысль только что пришла ей в голову, и спросила:

— Отец больше не хочет заниматься, транспортировкой грузов для этой компании? — Он кивнул. — Не может этого быть! Они же наши большие друзья. Их это страшно огорчит.

— Так скажи отцу. Я уверен, узнав об этом, он изменит свое решение.

— Я не могу. Ты же знаешь моего отца. Он терпеть не может, когда другие ему говорят, что делать, чего не делать. — Он молчал. — Ты мог бы что-нибудь предпринять. Мог бы сам уладить это дело с транспортировкой.

— А как быть с твоим отцом? Если он об этом узнает, мне не поздоровится.

— Он никогда и не должен об этом узнать. Не показывай ему донесение, и все. У него в голове столько всяких дел, что он никогда об этом даже не подумает.

— Я не могу этого сделать.

— Почему? Ты же этим окажешь ему услугу. Наши семьи дружат много лет, и ты убережешь его от многих неловкостей.

— Это не входит в мою компетенцию. Я не имею права.

— Тогда сделай это для меня. А если отец узнает, ты можешь сказать, что это я попросила тебя. Просто хотела избежать трений между нашими семьями.

— Ты уж меня извини, — сказал он твердо.

Она сразу разозлилась. Резко слезла с кровати и встала над ним.

— Ты поступаешь со мной, как с последней дурочкой! — разбушевалась она. — Я гожусь, чтобы меня оттрахать, но если дело касается чего-то еще, меня выбрасывают из головы!

— Ну погоди же, — заговорил он примирительно. — Ничего подобного у меня и в мыслях нету. Я очень уважаю твое мнение. Я не сомневаюсь, что ты права, но ты просишь меня сделать то, чего я не имею права делать. Но что-нибудь я предприму. Завтра я скажу ему о твоих соображениях, и уверен, что он возобновит транспортировку.