Планета отчаянья
Шрифт:
Хигс провел рукой по жестким взъерошенным волосам.
Ему было не до выслушивания чужих истерик.
У Хигса не было ни готовых сверхустойчивых программ, как у робота, ни веры в собственную неуязвимость, если не бессмертие, как у Берта, ни даже детской способности привыкать вообще ко всему и жить настоящим моментом, как у Головастика. У него было другое.
Долг.
Может быть, в одиночку Хигс и сплоховал бы — но теперь такого права он не имел.
В первую очередь нужно было привести Хадсона в порядок.
Пусть он — бывший приятель, пусть в его поведении есть доля и его, Хигса, вины, сейчас об этом следовало забыть.
Резким движением Хигс схватил Хадсона за рубаху и притянул к себе:
— Ты все сказал?
Хадсон ошарашенно уставился на него. Во взгляде Хигса было столько решительности, что готовые сорваться с его языка ругательства застряли в горле.
Ньют была почти спокойна.
Что ж, еще одна сказка оказалась всего лишь сказкой. Сбываются только самые страшные из них — остальные придумывают, чтобы было не так грустно. Сказка кончилась, теперь надо было сновав жить, а значит, успеть спрятаться. И только.
— Значит, мы теперь отсюда не улетим. — Сложно было понять, спросила ли она об этом или просто констатировала факт.
— Извини меня, Ньют, — Рипли заглянула девочке в глаза.
— Не надо, ты не виновата, — спокойно возразила Ньют.
Это же было естественно…
Хигс отпустил Хадсона и встал, подставив лицо ветру. Свежий воздух помогал прояснить мысли.
Воспользовавшись моментом, Хадсон снова заныл:
— Ну что? Что? Игра закончена! Что мы теперь будем делать? Что делать, хотел бы я знать?
«Да, ситуация интересная, и я бы даже сказал, что в ней что-то есть! — подумал Берт. — Ну что ж, еще не все потеряно. Если повести себя с умом…»
— Может, разложим костер, сядем и споем пару песен? — предложил Хадсон. — Давайте попробуем!
Берт посмотрел на него, как на идиота.
«Не иначе как все сразу спятили… о чем это он?»
Ньют осторожно тронула Рипли за рукав.
— В чем дело, малышка? — заставила себя улыбнуться Рипли.
— Знаешь, — Головастик говорила тихо, словно их могли подслушать, — нам лучше вернуться домой… назад, в комплекс, а то скоро стемнеет, а они выползают в основном в темноте… — На секунду она замолчала, словно перепроверила мысленно собственные воспоминания, — и повторила с нажимом: — В основном…
Рипли кивнула и жестом подозвала Хигса.
Темнело быстро, так что терять времени не стоило.
25
В лаборатории и близлежащих помещениях все оставалось по-прежнему. Похоже, монстрам было недосуг заглянуть сюда.
«Странно, очень странно… будто и не уходили», — заметил про себя Хигс.
Занялись обследованием помещения — теперь в нем искали не притаившегося врага и не документы, проливающие свет на грязные тайны проклятой планеты, а просто проводили инвентаризацию: перепроверяли, что здесь есть и для чего это можно использовать. Вески ухитрилась обнаружить склад продуктов, — правда, через пару минут Ньют заявила, что давно знала о его месторасположении, так как им пользовалась. Нашлась и вода.
Вообще обстановка казалась почти раздражающе мирной, — будто и произойти здесь ничего необычного не могло, — и это тоже по-своему действовало на нервы. Выходило, что комплекс их обманывает, притупляет бдительность, ведь ни для кого же не секрет, что за «милые зверушки» ходят где-то рядом за относительно тонкими стенами. Перекинувшись парой слов на этот счет, Рипли и Хигс решили отвлечься от расслабляющего покоя комнат. Впрочем, и без этого оружие проверять было надо: как-никак оно было главной гарантией если не безопасности (о какой безопасности здесь вообще могла идти речь!), то во всяком случае — возможности постоять за себя и хотя бы погибнуть с честью.
Собрав всех около большого лабораторного стола, Хигс разложил на нем все уцелевшие боеприпасы и оружие, за исключением личного оружия (Вески вообще предпочла спрятать свой пистолет с разрывными пулями подальше).
Автоматические винтовки, ленты, коробки и магазины представляли собой довольно внушительное зрелище. Все же человеческий ум всегда был горазд на выдумки относительно приспособлений для уничтожения себе подобных — и не подобных.
Матово поблескивал металл и пластик винтовок.
Тем не менее, несмотря на солидный вид, при ближайшем рассмотрении оказалось, что большей частью оружия воспользоваться не удастся: даже неспециалист мог заметить большие или меньшие поломки. Когда со стола было убрано все лишнее, Рипли озабоченно спросила:
— Это что — все что у нас осталось, да?
— Да, все, что осталось, — подтвердил Хигс, слегка разводя руками. — Все остальное разбито вдребезги…
«Вдребезги…»— эхом отдалось в мозгу у стоящего неподалеку Хадсона. От любого разговора на эту тему его мутило, и он старался держаться подальше. От этого выходило только хуже: отойти далеко и остаться одному ему было страшно, — как знать, в какой момент эти твари сюда доберутся?! — а находиться в комнате и ничего не слышать было и вовсе невозможно.
Для того чтобы хоть как-то отвлечься, Хадсон затребовал у компьютера техническую документацию и тупо смотрел на нее, стараясь понять, хотя бы на каком языке она написана.
Ему не удавалось даже это.
Ньют заглянула Хадсону через плечо. Его занятие показалось девочке скучным, и ей ничего не оставалось, как подойти поближе к группе остальных взрослых и разглядывать в щели между их телами разложенный на столе арсенал.
— У нас четыре винтовки, — подводил итог Хигс, — и четыре магазина на каждую…
«Четыре винтовки на восемь человек», — подсчитал Берт.
«Четыре винтовки на шестерых», — Рипли исключила Ньют и чуть живого лейтенанта.
«Четыре винтовки на троих… не так уж мало, хотя все равно дело дрянь, — по-своему подвела итог Вески. — Если добавить сюда Белоснежку, — на четверых…»
Ей и в голову не пришло включать в расчет робота или представителя Компании. Берт был для нее просто штатским, точнее, штатским начальником, то есть существом, ни на что серьезное не годным. С такими, как Берт, всегда нужно было носиться, как с малыми детьми, — говорил весь ее прежний жизненный опыт.