Планета отчаянья
Шрифт:
Перед глазами Хигса промелькнула та сцена, когда все стояли на фоне зарева, обращенные лицом к ветру. Экзотические и романтические оборванцы, чудом ускользнувшие от смерти, робинзоны чужих миров…
«Стоп! Хватит! — приказал он себе. — Что это еще за фантазии в рабочее время? А ну, прекратить! Смирно!»
— Ничего, мы восстановим баррикады, созданные колонистами в этих двух секторах, — возразила Рипли. — Вот здесь, — красивая рука снова легла на экранное поле, — заварим автогеном… Входы здесь, здесь и здесь тоже закроем, и тогда оперативный центр и лаборатория будут отсечены от всех остальных помещений.
— Прекрасно…
«Вот с кого надо бы брать пример… Она прекрасно держится. Просто стыдно раскисать в такой компании».
Сзади раздался тихий звук, похожий на стон.
Все обернулись на Ньют.
Девочка зевала.
Если бы ее не вытянули из прежнего убежища, она бы давно уже спала. «Одни только беспокойства от этих взрослых», — сонно думала она.
— Это ясно, как в игре в карты, — неизвестно зачем ляпнул Хигс.
Рипли пропустила его бессмысленную реплику мимо ушей.
Хигс посмотрел на девочку извиняющимся взглядом, шагнул к ней и посадил на стол.
Рипли проследила взглядом за его движениями и отметила про себя совсем уже не относящуюся к делу деталь: волосы Хигса показались ей очень светлыми. Намного светлее, чем было на корабле.
Это не было иллюзией, вызванной неправильным освещением, — не пугаясь и не впадая в панику, Хигс поседел. Почти половина его волос утратила свой естественный цвет.
«Ну и что? Скорее можно удивляться, как мы все до единого не поседели!» — подумала Рипли и отвернулась.
Ньют, сидя на экран-планшете, снова зевнула.
«А они смотрят и облизываются…»
27
Створки двери с усеченными углами сошлись и замерли.
Хадсон бросил на дверь недоверчивый взгляд: неужели она сможет выдержать, когда на нее навалятся тяжелые тела бронированных чудовищ?
Снова ему почудилось, что он ощущает на себе враждебный взгляд.
«Скорей бы!..» — едва ли не кричал он про себя, ожидая нужного приказа.
«Чего они ждут? Пока эти твари вломятся сюда?»
На него смотрели. Оттуда. Прямо через дверь.
«Не успеем… Можно даже не пытаться — они уже тут», обреченно подумал он, отступая на шаг от двери.
Чем он может защититься от этого страшного взгляда? Автогеном? Просто смешно… его специально послали сюда, в конец туннеля, чтобы отдать на съедение…
«Стоп, — приказал он себе. — Тебе же сказано — не психовать! Не настолько же они выжили из ума… Нет, они просто дураки и не понимают, насколько это опасно. Эти твари ведь рядом».
— Так, герметизируем тоннель, — раздался голос Хигса. Быстро…
«Быстро… — передразнил его Хадсон. — Раз быстро, то чего ты столько времени тянул со своей командой?»
Язычок пламени ударился в место смыкания створок. Сразу же во все стороны брызнули яркие синеватые искры раскаленного металла.
«Так его… так!» — подгонял себя Хадсон, в упоении водя по шву автогеном.
Эти проклятые точки глаз, которые глядели сквозь дверь, должны были ослепнуть от блеска. Должны исчезнуть…
«Так им!» — продолжал Хадсон водить пламенем по металлу.
Дверь была сделана на совесть — металл плавился медленно и с явной неохотой.
«Да что же это она не поддается?» — испугался Хадсон, в какой-то момент убедившись, что работа продвигается медленней, чем ему бы хотелось.
Проклятые точки глаз вспыхнули снова.
Напрасно Хадсон убеждал себя, что это галлюцинация: из-за двери так и дышало враждебностью. Сквозь шипение автогена он разобрал звенящие шаги хитиновых лап — чудовища приближались.
«Что за проклятая дверь!»
В одном месте металл поддался — образовавшийся шов смотрелся надежно, — но дальше, книзу…
«Не думать о них, не думать!» — Хадсон направил раструб автогена на незапаянный участок.
Точно, чудовища были рядом. Он явственно различал шуршание хитиновых панцирей и смех, ехидный, противный смешок существа, издевающегося над тщетностью усилий людей.
Смех? Перед глазами у Хадсона все поплыло.
Выходит, это все же был бред: разве монстры могут смеяться? Не хватало только сойти с ума. Лучше уж пусть сожрут — это не так унизительно.
«Нет, хватит. Пора ставить на этом точку. Я не боюсь! С этой минуты я больше ничего не боюсь», — стиснув зубы твердил себе Хадсон.
Вот и еще на одном участке металл вздулся и залил собою тоненькую черточку щели.
Эта работа была гораздо заметнее другого события, произошедшего в душе одного из членов маленькой компании: Хадсон снова почувствовал себя человеком.
Что ж, не все великие победы оказываются на виду!
28
«Что ж, я всегда говорил, что человек должен уметь все, сказал себе Берт, пропуская вперед Ньют с ребристыми упаковками консервов. Это занятие казалось ему забавным: он, всеми уважаемый бизнесмен, таскает коробки вместе с маленьким ребенком. — Надо будет рассказать об этом шефу — я думаю, он хорошо посмеется. Кажется, он придерживается на этот счет того же мнения, что и я. Да, грузчик из меня получился бы неплохой… А вот что делать с основной целью? Будь я проклят, если понимаю, как именно надо разговаривать с этой женщиной. Совершенно дикий и непредсказуемый тип. Ну ладно, в прошлый раз ей обещали восстановить звание лейтенанта-астронавта. Что может привлечь ее теперь? Послать на курсы, назначить капитаном корабля? Нет, этого мало. Деньги… Нет, на нее это не подействует — она из породы идеалистов-бессеребреников. Бесполезно. Но что тогда?»