Пластит
Шрифт:
Однако зазвонил он вовсе не у Ахмеда, а в 37-м отделении милиции при Курском вокзале, в столе у дежурного подполковника. Но дежурный не слышал звонков – все отделение было забито молодыми кавказскими женщинами, у них проверяли и перепроверяли документы, их обыскивали, а они скандалили и возмущались. И дежурный был занят этими разборками.
– Спокойно! Не шуметь! Где вы прописаны?
– А где ваш паспорт? А почему без паспорта?
– За молоком она вышла! За молоком тоже с паспортом нужно ходить!..
Но телефон в столе продолжал звенеть, и дежурный наконец рывком выдернул ящик, схватил звенящий телефон и по привычке рявкнул стандартное:
– Милиция, дежурный Ковалев!.. Алло! Алло, говорите! – Услышал гудки отбоя и чертыхнулся: – Тьфу, это ж мобильный!
Швырнул телефон обратно в ящик и приказал:
– Сержант! Выпусти этих лопухов из обезьянника. И так места нет.
Сержант через сутолоку задержанных пробрался к КПЗ, выпустил четверых подростков в бейсболках «Найк» и куртках «МузТВ», дежурный вернул им украденные деньги. Подростки обнаглели:
– А телефон?
– А номер вспомнили? – сказал дежурный. – Нет? Ну и валите отсюда! Не до вас!.. – И дежурный удивленно посмотрел в окно – там невесть откуда хлынул проливной летний дождь.
Этот дождь – густой, крупный, чуть ли не с градом – хлынул и на площадь перед Большим театром. И Зара, пробираясь в толпе поближе к эстрадному помосту с юными артистами, испуганно дала отбой «дежурному Ковалеву» и растерянно оглянулась – люди вокруг нее буквально прыснули в разные стороны, бегом побежали, словно она уже взорвалась.
Но нет, это они от дождя – к метро, под козырьки и навесы. А дети-артисты – к автобусам.
Тут какой-то парень укрыл ее под своим зонтиком:
– Девушка, вы же промокнете! Бежим! Вам куда?
– Никуда. Отстань.
– Так ведь ливень! Вы уже мокрая! А если простудитесь?
Он явно кадрил ее, но она не понимала этого.
– Не твое дело!
– Как не мое? Я дежурный по ливням, спасаю блондинок. Побежали! – И он потянул ее за руку, да так, что рука, выскальзывая из кармана, чуть кнопку не нажала.
– Баран! – испугалась Зара. – Не трогай меня! Идиот!
Он смерил ее изумленным взглядом и, словно от дуры стоеросовой, тут же пошел прочь, высокомерно подняв под зонтом и плечи, и голову.
А она осталась одна под дождем.
И наугад пошла под ближайший матерчатый навес.
Там, на узком пространстве под стеной, стояли какие-то женщины, не меньше двух десятков. Увидев промокшую Зару, они без особой охоты, но все же чуть раздвинулись, впуская ее под укрытие.
А дождь все лил, лужи вскипали восклицательными знаками капель, и женщины стояли молча, глядя на это море воды вокруг.
Но две пожилые тетки в темном, небрежно глянув на подошедшую блондинку, продолжили свой разговор, и Зара вдруг с изумлением уловила, что говорят они по-чеченски. Думая, что никто вокруг их не понимает, чеченки говорили о своем ужасном положении в Москве.
– Слушай, каждый день хожу в мечеть молиться – не помогает. Зачем эта война? В Чечне все разрушено. Здесь на работу не берут, жить не на что. А эти басаевы учат наших детей ехать в Москву и взрывать себя, чтобы русские нас всех вообще тут вырезали. Еще пара таких взрывов, как в Тушино, и русские такой погром нам устроят! Клянусь Аллахом, моей внучке нужно операцию делать, но ни в одну больницу устроить не можем – боимся, а вдруг русский врач ее зарежет?
Зара с презрением посмотрела на этих женщин. И вдруг что-то внутри словно подхлестнуло ее.
– Вы, твари! – сказала она им по-чеченски. – За тарелку московской похлебки готовы тут всем ботинки лизать! А они, шакалы, этими ботинками родину вытоптали! Да я вас сейчас сама взорву!
Зара обвела взглядом ничего не понимающих русских, стоявших под карнизом, и автобус с детьми по соседству, и прохожих, бежавших мимо под проливным дождем. Да! Действительно! Зачем ждать? Вон их тут сколько!
– Аллах акбар! – выкрикнула Зара и решительно нажала кнопку взрывателя.
Треснуло и раскололось небо…
Здравствуй, Муса!
Пушечно громыхнуло…
Здравствуй, Муса!
Воем взвыли сирены припаркованных у тротуара машин, и мощный порыв ветра сорвал навес, под которым стояла толпа.
Все бросились врассыпную, в том числе и пожилые чеченки, и Зара осталась одна под ливневым дождем.
Слепо озираясь, она с трудом пришла в себя – это не она взорвалась, это московская гроза…
– Девушка, сюда! – кричали ей от метро.
«Пластит! – сообразила она. – Контакты промокли!»
Телефонный звонок. Второй. Третий.
Зара с недоумением достала из кармана звенящий мобильник. Номер, который высветился на экранчике, был ей не знаком. 789-43-42. Нет, такой номер она не знает.
– Алло, – сказала она осторожно.
И услышала голос Ахмеда:
– Это я. Ты где?
– О! – Она облегченно вздохнула. – Слава Аллаху! Ахмед, у меня все промокло! Все промокло, понимаете? Не работает…
– Я понял, сестра, я понял. Без паники, – прервал он ее. – Ты где?
– На месте. Возле Большого…
– Ясно! А ты мне звонила?
– Конечно, звонила. А попала…
– Стоп! Я знаю, куда ты попала. Но это ничего. Просто выброси этот телефон, прямо сейчас выброси. И сделай свое дело. Это приказ Мусы – он видит тебя и ждет. Он верит в тебя! Аллах акбар!
– Подождите, Ахмед! Я должна помолиться. Где тут мечеть?
Но гудки отбоя опередили эти слова. Зара посмотрела на свой телефон. Ладно, она выполнит приказ – выбросит его. Но перед этим…