Пластит
Шрифт:
Она достала «Вокмэн», вставила в ухо крохотный наушник и включила кассету. Это, конечно, были песни «певца шахидизма» Тимура Муцараева.
Этот храм будет взят, и зло уйдет!Солнца диск на восходе опять взойдет!Божий храм озарит пророк Иса,И огонь вдруг низвергнут небеса…Примеряя свой шаг к ритму песни, Зара решительно шагала по Пятницкой к метро.
Да, теперь у нее все получится! И не важно, что клеммы взрывателя отсырели, попав под дождь, – она их сама починит, ее научили в горах, как это делать…
О Аллах, дай нам истину понять,В трудный час дай силу нам устоять.В мире сем искушает нас сатана,Но прими джихад – и жизнь ясна…А в мечети на Большой Татарской муэдзин, оставшись один, набрал номер на своем мобильном.
– Алло. Это Залихан с Большой Татарской. Давно не виделись. Хорошо, в чайхане…
В вагоне метро Зара стояла у карты, смотрела, как от «Новокузнецкой» доехать до «Курской». Затем стала рассматривать пассажиров. Эти дети… Эти пожилые женщины с венозными ногами – точно такими, как у женщин в ее селе…
Странно, но эти люди уже не вызывали в ней прежней ненависти.
Вот одна, пожилая, полная, крашенная пергидролем, одетая в дешевую юбку, стоптанные туфли и нелепый жакет, достала из хозяйственной сумки пудреницу и помаду и, глядясь в эту пудреницу, жирно красит губы. Ей-богу, это смешно…
Вот парочка молодоженов выясняют отношения, она требовательно спрашивает: «А кто влез в мою душу? Нет, я тебя спрашиваю: кто влез в мою душу?»
Вот ребенок с воздушным шаром…
И старушка нищенка идет по вагону:
– Люди добрые! Я вас прошу ради Христа! У меня сын погибши в Чечне, помогите внучков прокормить, двое их, а то мать от горя руки на себя наложила. И я с ними осталась. Ради Христа!..
Остановка.
В потоке пассажиров Зара пошла по переходу от «Павелецкой-радиальной» на «Павелецкую-кольцевую».
В переходе играла на скрипке девушка, ровесница Зары, а у ног ее в скрипичном футляре всего несколько монеток…
Между тем в Большом театре Катя, прижимаясь к отцу, завороженно смотрела на сцену, где шел отрывок из балета «Спартак»…
А в чайхане в Замоскворечье муэдзин рассказывал подполковнику Климову о визите Зары в мечеть – «мы всех своих знаем, ее у нас никогда раньше не было, она сама сказала, что только приехала» – и о том, как Зара отказалась от работы, темнила насчет дяди и своих сельских родственников и как истово молилась – «так молятся перед восхождением, душу очищают»…
На станции «Павелецкая» Зара зашла в вагон, села на свободную скамью.
– Осторожно, двери закрываются, – сказало радио неподражаемым голосом Людмилы Гурченко. – Следующая станция «Таганская»…
И снова – череда пассажиров перед ее глазами. Какой-то парень не то дурачась и скоморошничая, не то всерьез разыграл целую пантомиму отчаяния перед девушкой, которая собиралась выйти из вагона с другим молодым человеком. И это было настолько смешно, что пассажиры смеялись. И Зара невольно стала улыбаться вместе со всеми. Но вдруг…
На «Таганской» в вагон, через дальнюю от Зары дверь, вкатил на инвалидном кресле молодой парень в камуфляже и с выставленной на обзор оголенной культей вместо левой ноги.
Зара впилась в него глазами. О Аллах, она же знает это лицо в веснушках, эти глаза! Именно этот «герой» ворвался тогда на БТР в ее аул, именно он стрелял из огнемета, и от ужаса у Зары случился выкидыш! А теперь он катит прямо к ней и зычно, на весь вагон возглашает:
– Братья и сестры! За кровь, пролитую в Чечне, и ногу, потерянную в бою с чеченскими бандитами, прошу помочь на протез!
Зару как отрезвило! Как окатило из холодного ушата! А она-то, дура, расслабилась, стала им всем тут почти сочувствовать. Но теперь…
Зара мстительно и почти счастливо улыбается. О, как ей повезло! Воистину Аллах акбар!
Зара сунула руку в карман куртки, взялась за кнопку. Давай, сволочь, подойди поближе!
Вот! Пора!
Неизвестно каким чувством этот инвалид издали ощутил опасность – скорее всего просто наткнулся на ее взгляд. И – пресекся на полуслове, остановил колеса своего инвалидного кресла…
С секунду они смотрели друг другу в глаза…
Зара решительно нажала кнопку.
Но взрыва нет. Нет взрыва!
В остервенении она жмет еще и еще! И только теперь спохватывается – о Аллах! она забыла: у нее же детонатор не срабатывает…
А поезд останавливается на станции, и инвалид спешно выкатил из вагона.
Но Зара выскочила за ним.
А он, оглядываясь на нее, стремительно покатил прочь по залу, виляя то за одну колонну, то за другую…
Зара бежала за ним, держа руку в кармане куртки и отчаянно давя кнопку взрывателя… Безрезультатно!
Впрочем, она и так догонит этого мерзавца, а пластит-4 взрывается не только от детонатора, но и от резкого удара. И уж этому сукину сыну она сейчас так врежет!
И она бы действительно догнала его, но тут «инвалид» вдруг спрыгнул с инвалидного кресла и на двух совершенно здоровых ногах (только липовая культя болталась) подбежал к подошедшему поезду и запрыгнул в вагон буквально за миг до того, как двери вагона закрылись. И поезд тронулся, унося его от Зары…
Зара осталась одна на платформе, бессильно и разочарованно глядя вслед укатившему «ветерану». Она обозналась – это был никакой не солдат-инвалид, а просто жулик…
Ну что ж! Зато теперь она не пожалеет тут никого – ни стариков, ни детей!