Чтение онлайн

Укрыться норовит.

Комментарий. Он долго был уже в лесу, но я поймал его сегодня! Страсть к окружающей природе его сбивает с направленья.

Сладкой травы жаждет он и все дальше уходит.

И нрав его пока упрям и необуздан.

И укрощать его придется мне кнутом.

А теперь нужны кнут и веревка,

Чтобы снова бык не пропал

На какой-нибудь узкой и пыльной тропинке.

Хорошо был обучен когда-то и вот

Снова кроток и добр, как и прежде.

И опять повинуется так же,

Совершенно свободный от пут.

Комментарий. Когда одна мысль возникает — за ней другая вслед идет.

Все делает неверным заблужденье.

Не объективное рождает заблужденье — оно из субъективного идет.

Держитесь крепко за кольцо, что через нос быка продето, не допускайте ни малейшего сомненья.

Я на быке верхом неспешно спускаюсь по горе домой.

Свирель моя поет и будит мягкий вечер.

Рукой похлопывая в такт, я отмеряю вечный ритм.

И кто бы ни услышал эти звуки — тотчас подхватит их.

Комментарий. Окончена борьба, уравнены находка и потеря. Лесной деревни песню я пою, мотивы детства из свирели извлекаю.

Сидя верхом на быке, гляжу на облака над головою.

Вперед еду я и о том не тревожусь, что бы меня остановить могло.

Верхом на быке я добрался до дома.

Я безмятежен, и бык мой пускай отдохнет.

Рассвет наступил. Блаженствуя в покое

Жилья своего под соломенной крышей,

Я в угол забросил веревку и кнут.

Комментарий. Все подчиняется не двум, а одному закону.

Быка мы взяли лишь, как временный предмет.

Это как связь у кролика с капканом, и как у рыбы с сетью.

Это как золото и шлак, как появленье из облака луны.

Чистого света дорожка одна сквозь бесконечное время струится…

Веревка, кнут, и бык, и самость — ушли в Небытие.

Безбрежно небо так, что мысль к нему пристать не может.

В бушующем огне как уцелеть снежинке?

Ушедших патриархов здесь следы.

Комментарий. Ушла посредственность. От всех ограничений ум свободен.

Я просветленья не ищу. Но также и не остаюсь я там, где просветленья нет.

И так, как ни в одном из состояний я не остаюсь надолго — глаза меня не могут увидать.

И если сотни птиц цветами мой путь усыпят даже — в чести этой нет смысла для меня.

Как много шагов сделал я совершенно ненужных,

Чтоб назад возвратиться к истоку.

Уж лучше слепым и глухим оставаться с начала!

В жилье настоящем своем пребывая,

Я равнодушен к тому, чего нет и что есть —

Вот река, что течет безмятежно, вот красные цветы…

Комментарий. Сначала истина ясна. Уравновешенный, в молчанье, я наблюдаю форм распад и форм объединенье.

Тому, кто не привязан к форме, реформа не нужна.

Вода — изумруд, гора — насыпанное индиго, и то, что созидается, и то, что разрушается — я вижу.

Босой, в распахнутом халате, средь мира людей пребываю.

Лохмотья мои запылились, а сам я блаженствую вечно.

И магия мне не нужна, чтоб жизнь удлинить. И теперь

Предо мной оживают деревья…

Комментарий. Внутри мои врата, и тысяча святых меня не знает.

Незрима сада моего краса. К чему искать патриархов следы?

С бутылкою винной иду я на рынок, о посох опершись домой возвращаюсь.

И на базаре, и в лавчонке винной, лишь только на кого взгляну — он просветленным станет.

Дзэн не нов и не стар. Эта работа показывает, что искания, подобные дзэн, велись в Индии задолго до рождения Будды. И еще долго после того, как люди забудут слова «дзэн» и «Будда», «коан» и «сатори», «Китай», «Японий» и «Америка», — еще долго будут видеться дзэн в цветах и траве под солнцем.

Странствуя среди неописуемых красот в горах Кашмира, к северу от Сринагара, я набрел на уединенную обитель Лакшманджо.

Сверху отсюда виднелись зеленые рисовые поля, сады Шалимара и Нишат багха, обрамленные лотосами озера. С вершины бежали вниз потоки.

Здесь меня приветствовал высокий, крупный, сияющий Лакманджо. Он поделился со мной этим древним учением, идущим от Вигьян-бхайравы-тантры и Сочанда-тантры, написанных около четырех тысячелетий назад, и от Малини-виджая-тантры, старшей их, вероятно, еще на тысячелетие.