Победитель всегда прав
Шрифт:
– Ко всему привычка нужна. Что-то вы в газете политикой увлеклись и всякими мелочами? Я хочу от издания вот чего…
Главный редактор подался вперед, боясь пропустить хоть слово. Гаспаров иногда говорил лишь намеками, но спрашивал затем строго и, не дай бог, его не поймешь. Гаспаров ходил с сигарой, пуская колечки дыма, иногда останавливался над аквариумом, заглядывал в воду, любуясь рыбами.
– Я хочу, чтобы ты со своими писаками развернул вот какую компанию… Кстати, как ты, Яков Павлович, к порнографии относишься?
– Ну как отношусь.., можно сказать, не употребляю. Но если надо…
– Я не это имел в виду, – чеканя каждое слово, произнес Эдуард, – надо, чтобы появилось несколько статей. Статьи должны быть солидные, аналитические. В них надо оправдать существование порнографии, как жанра изо– и видеопродукции.
– Как это? Не понял, – склонив голову набок, произнес главный редактор.
– Свобода слова.., свобода самовыражения.., гарантированы конституцией, нельзя провести четкую грань между порнографией и высокохудожественной эротикой.., да и с медицинской точки зрения порнография полезна. Все это надо взвесить, дозировать, аргументировать, найти психологов, социологов… Не мне тебя учить, ты любую дрянь можешь оправдать, у тебя в газете закоренелые убийцы и маньяки могут выглядеть ангелами, а цианистый калий покажется слаще патоки и полезнее виагры.
– Да-да, это все можно. Я подключу лучшие силы.
– Вот-вот, подключи. Кстати, а почему твоя «прима» поутихла?
– Кого вы имеете в виду?
– У тебя много «прим»? Я имею в виду Белкину.
– Может быть, у нее кризис? – тихо произнес главный редактор. – Случается такое у художников, писателей, не пишется – и все, не идет работа.
– Это плохо, – констатировал Гаспаров, – надо, чтобы работа у нее пошла. Ее и поставишь на этот участок, Пусть сделает пару громких материалов, можно даже с привлечением в суд. Адвокатов оплачу. Так что заводи, Яков Павлович, мотор – и вперед.
– Всякую порнографию оправдывать или только эротику?
– Это ты уж сам реши, насколько наше общественное мнение подготовлено.
– Подготовлено, – быстро произнес главный редактор, – порнографию сейчас купить не проблема, она везде продается.
– Кстати, не надо с этим бороться, не надо агитировать за специализированные магазины. Бери проблему глобально, без конкретики, понял?
– Постараюсь все осмыслить. А если мы не так что-нибудь сделаем, вы уж подкорректируйте.
– Я ничего не буду корректировать, я не писатель, живу не с этого. Задачу я тебе поставил, ты поставишь ее перед своими людьми, пусть выполняют. Если не захотят, найдем новых. Для меня сейчас главное – переключить общественное мнение с политики на животрепещущие темы. Тем более, лето начинается, у школьников и студентов каникулы, самое время о порнографии поговорить. Эта тема вечная. А теперь давай выпьем. Хорошо с тобой поговорили, да, Яков Павлович?
– Хорошо, продуктивно, – произнес главный редактор принадлежащей Гаспарову газеты.
Хозяин налил коньяк, подал бокал гостю, второй взял сам. Пригубил, поводил носом над бокалом.
– Ты пей, коньяк хороший, мне его из Азербайджана привезли. Сам Алиев такой пьет, а он, поверь, Яков Павлович, дрянь употреблять не станет.
Коньяк действительно оказался хорошим. Такой Яков Павлович пил впервые. В прошлый раз его угощали французским, но тот показался редактору резковатым. Этот же был мягкий, ароматный, абсолютно не обжигал пищевод и желудок.
– Может, еще?
– Нет, спасибо.
– Как знаешь, – Эдуард Гаспаров подошел к столу, резко выдернул верхний ящик, извлек оттуда темно-синий конверт и взвесил его на пальцах. Затем подошел к главному редактору и опустил конверт прямо ему на колени.
– Это что?
– Топливо для преодоления кризисных явлений, так сказать, аванс лучшим журналистам, тебе, Яков Павлович. В общем, на твое усмотрение и на организацию работы.
Главному редактору не терпелось посмотреть, сколько же в конверте денег, но он боялся упасть в глазах хозяина, поэтому решил, что конверт разорвет в машине.
– Еще будут какие-нибудь пожелания?
– Ты что, спешишь куда-нибудь? Может, девочки тебя ждут?
– Нет, нет, этим я не балуюсь, ушел из большого секса.
– Я доиграю партию, внизу договорим. Они спустились из кабинета в гостиную, заставленную аквариумами, с огромным ярко освещенным бильярдным столом. В доме стояла такая тишина, что Якову Павловичу показалось, будто дом находится не в центре огромного мегаполиса, а где-то в деревне, на окраине леса.
Хозяин доиграл партию, игрой остался недоволен. На прощание потрепал главного редактора по плечу и указал на дверь:
– Понадобишься, я тебе позвоню. Жду результатов. Для главного редактора Гаспаров был человеком непонятным. Чем занимались браться Гаспаровы раньше, Яков Павлович знал понаслышке. Чем занимается сейчас Гаспаров-младший, единственный уцелевший из трех братьев, оставалось тайной. Разгадывать эту тайну у Якова Павловича не было ни малейшего желания. Явно озадаченный разговором, он сел в машину.
– Домой, – сказал он водителю, который понятия не имел, к кому привозил своего шефа.
Устроившись на заднем сиденье и открыв кейс, Яков Павлович разорвал конверт и заглянул вовнутрь. «Десять тысяч, – прикинул он, ощупывая пачку стодолларовых банкнот. – Не густо, но для начала достаточно. Три возьму себе за старые заслуги, одну дам жене, остальные распределю в коллективе. Всем сестрам, как говорится, по серьгам. Люди будут довольны, на эту премию они никак не рассчитывали.»
Глава 7
Когда начинается лето, мало кто думает о настоящей работе. Все подбирают хвосты, доделывают начатое, а в мыслях уже находятся далеко. Кто-то в мыслях шлепает босыми ногами по мокрому песку Средиземного моря, кто-то видит себя с удочкой на берегу озера, кто-то преодолевает пороги на горной реке, а кто-то пьет водку у костра из простых алюминиевых кружек и, глядя на трепещущие язычки пламени, испытывает чувство неги.
Все журналисты еще в редакции, но о работе говорят мало. И стоит кому-то лишь бросить одну-две фразы о предстоящем отдыхе, как все дружно включаются в обсуждение.
– Бросьте вы, – говорила немолодая корректорша, – какая Турция, какой Кипр? У меня дача, там огурцы, помидоры, цветы, фасоль, бабочки порхают, птички щебечут! Рядом деревня, творог, молоко, яйца…
– Куда тебе яйца? – начинали подтрунивать над немолодой женщиной представители сильного пола.
– Яйца мне, кстати, очень даже не повредят. А вот у вас одно на уме.
– И другое тоже, – хохотали мужчины. Варвара Белкина сидела у своего компьютера. Она приехала с твердым намерением поработать.