Победитель всегда прав
Шрифт:
Поначалу казалось, что четверо мужчин, оказавшихся в заброшенном здании склада, подорвались по неосторожности. Кто они такие, выяснилось довольно быстро. Во-первых, имелись документы, перепачканные кровью, у здания стоял автомобиль, да и свидетелей хватало. На складах эти люди появлялись не впервые.
– По-моему, этими ребятами интересовался полковник Терехов, – сказал майор МУРа и тут же по мобильной связи отыскал полковника.
Тот прибыл на место взрыва через час. Поговорив с криминалистами, полковник Терехов понял, что виной гибели четырех мужчин является граната, которую бросил в комнату пятый фигурант, скрывшийся с места преступления. Мужчину, уехавшего на джипе, видели и грузчики, и быстро протрезвевший сторож.
– Как выглядел этот мужчина, Иван Андреевич? – обратился к краснолицему сторожу полковник Терехов.
– Да как он выглядел.., прилично выглядел… Пожилой такой мужчина, с бородкой смешной.
– Что значит смешной?
– Сейчас с такими только артисты ходят.
Терехов принялся выяснять, в паре с художником-криминалистом пытаясь составить портрет исчезнувшего с места взрыва мужчины. По всему выходило, что это был вождь мирового пролетариата Владимир Ильич Ленин, разве что не лысый и без кепки.
"Интересные дела, – подумал Терехов, – черт знает что! То какие-то анархисты, то теперь человек, по облику вылитый Ленин, – словесный портрет превратился на экране портативного компьютера в портрет зримый.
– Ну точно, вот он!"
И бородка, и усы были ленинскими, ни дать ни взять. Или убийца специально такие отрастил, или это был грим. С монитора портативного компьютера на полковника Терехова и следователя смотрел вылитый Владимир Ильич.
– Чертовщина какая-то! А говорил он как, картавил?
– Нормально говорил, как вы или я. На школьного учителя он еще был похож, ласковый такой и глаза с прищуром.
– Вы же говорили, у него очки?
– Да, были очки, но они в глаза не бросались. Терехову было не по себе. Рядом четыре трупа и в качестве подозреваемого – вождь мирового пролетариата.
– Кстати, никогда не видел, чтобы старики так лихо на джипах ездили.
Кто такой Тимур, полковнику Терехову было известно. Уже около полугода тот находился под наблюдением. О многих его делишках Терехов знал, но взять его с поличным никак не удавалось.
– В управление, – сказал Терехов сухо, садясь в свою черную «Волгу».
День для Терехова складывался неудачно. Все время не сходились концы с концами. Тимур мог убить кого угодно, а получилось, что убили его, причем до тривиальности просто – бросили гранату и прикрыли дверь.
Но и тут не все сходилось: кольцо от гранаты почему-то висело у Тимура на указательном пальце. «Как такое могло случиться?»
Какие варианты ни прикидывал полковник, все не сходилось. Окончательно вывело из себя Терехова восторженное восклицание сумасшедшего Черкизяна, который проходил уже вторую по счету экспертизу. Никто из психиатров не хотел брать на себя ответственность и ставить террористу окончательный и безоговорочный диагноз: «невменяемый».
Полковник лично показал Черкизяну фоторобот и спросил:
– Знаете ли вы этого человека?
– Конечно знаю, это один из моих учителей. Полковник насторожился:
– И кто же? Как его фамилия, имя? Черкизян глупо ухмыльнулся, покрутил указательным пальцем у виска:
– Вы вроде немолодой человек, а как будто в школе не учились, институтов не кончали. Это же он, Владимир Ильич Ульянов-Ленин, вождь мирового пролетариата. В свое время я много почерпнул из его трудов, пока не понял, что НЭП – это ошибка. А вот красный террор – это хорошо, это замечательно!
– Уведите, – устало бросил Терехов.
Но Черкизян уже «завелся» и принялся разглагольствовать, сравнивая Бакунина, Кропоткина, Ленина, Че Гевара, Фиделя Кастро, мешая всех революционеров в одну кучу, разобраться в которой было невозможно.
«Чтоб ты провалился! – подумал Терехов. – Уж лучше бы ты действительно сам на бомбе взорвался. Труп – и все дела, никакой тебе психиатрической экспертизы. Рассуждения, конечно, циничные, но спасительные для дела.»
Через час полковник Терехов узнал и другую неприятную новость, что в своей квартире застрелен еще один милиционер – сержант Кузьмин. Картина вырисовывалась еще более странная. Все три милиционера участвовали в задержании опасного преступника на мосту. Преступник, по их словам, был застрелен и упал в реку, труп до сих пор не найден, приходилось полагаться лишь на слова милиционеров. Но теперь их слова полковнику Терехову не казались убедительными и правдивыми, все в этом деле противоречило одно другому, факты не стыковались.
Полковник размышляя, расхаживая по маленькому кабинету. Затем замер у окна. «А если допустить, что все милиционеры – и погибшие на мосту, и эти трое – связаны с бандитами, то есть с Тимуром?»
При таком раскладе все становилось на свои места. Милиция работала на бандитов, они приехали на склады поговорить, решили свои вопросы, и тут их накрыл кем-то нанятый убийца. То, что этот человек не связан с правоохранительными органами, Терехову было абсолютно ясно.
«Значит, конкуренты, значит, опять началась война за передел рынков, значит, воюют две группировки.» С кем был связан Тимур, полковник не знал, но то, что Тимур – фигура не самостоятельная, Терехову было ясно. «Значит, надо выяснить все его связи, найти того, кто стоит за Тимуром.»
С этими мыслями полковник провел оперативное совещание. В судьбе пропавшей журналистки не прояснилось ровным счетом ничего, и полковника Терехова уже посещала беспокойная мысль: жива ли еще Варвара Белкина?
Яков Павлович Якубовский жил на Сретенке, в переулке, в старом четырехэтажном доме. Квартира принадлежала ему еще с советских времен, досталась в наследство от отца, известного врача-уролога, чуть не пострадавшего во время известного «дела врачей». Но и отец, и сам Яков Павлович родились под счастливой звездой. Беды хоть и цепляли их, но в результате обходили стороной, отец и мать умерли своей смертью. Яков Павлович был единственным ребенком, так что все состояние известного врача-уролога, специалиста по мочекаменной болезни, досталось Якову Павловичу.
На душе у главного редактора «Свободных новостей плюс» кошки скребли. Мало того, что Белкина похищена, так еще и спаситель с деньгами, ее дружок, тоже пропал вместе с машиной и чемоданом. Чемодан – черт с ним, он принадлежал Муму, хоть и произвел на Якова Павловича неизгладимое впечатление, а вот машина была его личная, купленная за кровные деньги.
Подавать в розыск Якубовский не рискнул, тогда пришлось бы рассказывать милиции всю подноготную этой истории, а Гаспаров запретил делать это строго-настрого, правда, машину пообещал найти по своим каналам, сказал, мол, есть выходы на бандитов, да и дружка Белкиной он тоже пообещал отыскать. Тут Гаспаров не лукавил. Но отыскать Дорогина, живого или мертвого, не удавалось пока никому.