Чтение онлайн

Если бы меня поймали, я бы не чувствовал себя таким… незначительным.

Как чертова пылинка.

Игрушка, которую бросаешь, а она отскакивает назад, чтобы ее попинали и использовали, а потом снова выбросили.

И снова.

Сейчас меня бьют. А я этого не чувствую.

Конечно, мое тело бьется о стул, меня дергают за волосы, пока я не чувствую, как они рвутся, и бьют по животу и груди. Стул опрокидывается, и я падаю на пол, ударяясь головой.

Да, это больно физически. Очень. Мои болевые рецепторы работают сверхурочно, а нервы напряжены от нападения.

Но внутри? Ничего не болит.

Я все еще в той белой комнате с брызгами крови на стенах, пытаюсь стереть их, чтобы вернуть себе спокойную белую комнату, где я могу просто закрыть глаза и дышать.

Хотя бы ненадолго.

Но теперь они – мужчины, которые меня били, – говорят, что я их пугаю и что я не кричу, как бы сильно они меня ни били.

Они должны замолчать, потому что их голоса загрязняют мою белую комнату. Ту, что в моей голове, куда я убегаю, когда мои мысли становятся слишком шумными.

Ту, которую Кейден сделал слишком белой, прежде чем забрызгать ее кровью.

Моей кровью из этого бесполезного органа за грудной клеткой, который не перестает биться.

Быть живым.

И ради чего?

Ботинок прижимается к моему животу, и я не обращаю внимания на Деклана, который смотрит на меня сверху вниз, его лицо еще более уродливо в тусклом свете.

— Ты хочешь умереть, да? — он ухмыляется. — Думаешь, это будет так просто?

Я не отвечаю, потому что мне нечего ему сказать. Может, будет лучше, если он убьет меня, потому что эта белая комната полностью окрасилась в багровый цвет, сколько бы я ни вытирал ее стены.

— Пытки не причиняют боли таким уродам, как ты, — говорит он, засовывая зубочистку в рот.

— Это правда. На самом деле, я экономлю твое время и силы, чтобы ты мог убить меня, — мой голос хриплый, челюсть разрывается от боли, когда я говорю.

— Ни хрена себе, ты, пронырливая дрянь, — он хватает меня за волосы, а затем поднимает мою голову вверх. — Слышал, ты чертов пидор, который сосал член Кейдена. У тебя действительно глаза, как у Кейси. Должно быть, он думал о ней, когда глубоко трахал тебя в…

Я ударяю его головой. Сильно.

Так сильно, что отшатываюсь, и кровь вытекает на его лоб и на мой, потому что у меня перед глазами все буквально красное – струйки крови скользят по моему носу и попадают в рот.

Деклан ругается, а затем разражается смехом.

— Значит, ты немного псих, пока не упомянуть его имя? Тебе не нравится мысль о том, чтобы быть заменой Кейси?

— Я никому не замена! — я смотрю на него, думая о том, как бы его придушить. Увидеть, как жизнь вытекает с кровью из этих отвратительных глаз.

— Может, у меня есть способ получше тебя пытать, — он ухмыляется и зовет своих людей, которые снова вкалывают мне что-то.

И тут мой мир снова становится черным.

Глава 31

Гарет

Я просыпаюсь от негромкого издевательского смеха, словно далекое эхо, отражающееся от стерильно белых стен.

Голова тяжелая, конечности скованы смирительной рубашкой. Я сажусь на белый кафель, и холод проникает в мои кости. В комнате пахнет удушливым антисептиком, стены расплываются и попадают в расфокус, пока я пытаюсь понять, не в своей ли я голове.

Нет.

Я здесь. В реальном мире.

Сижу на полу. Мои штаны тоже белые, как и смирительная рубашка.

Та самая смирительная рубашка, от которой дедушка всеми силами пытался спасти меня, даже скрывая правду от папы.

Я улыбаюсь, и у меня болит челюсть.

Ах, черт. Похоже, я все-таки не сдержу свое обещание.

Прости меня, дедушка.

Смех привлекает мое внимание, и я смотрю на мерцающий свет. На стене пляшут изображения, сначала грубые и искаженные, но потом более четкие.

И тогда я вижу их.

Кейдене и ее. Кассандра.

Это цепочка видео. Первое – домашнее, где она смеется, ее голос тихий, когда она снимает спящего Кейдена, его лицо расслаблено.

— Дорогой, просыпайся, — камера приближает его губы, когда он встает, и он улыбается ей, ленивой, ласковой улыбкой, которая предназначена только для нее.

Только для нее.

У меня перехватывает дыхание, и я встаю, не обращая внимания на пульсирующую боль в груди, животе и лице, когда мои ноги несут меня ближе к стене, как будто я плыву по воздуху.

Я не могу дышать.

Мои вдохи – это маленькие хрипы, как будто я захлебываюсь воздухом.

Но я продолжаю смотреть. Видео за видео, где он обнимает ее на каком-то мероприятии, она целует его на глазах у всех, они оба раскачиваются под музыку.

То, чего у меня никогда не было.

И никогда не будет.

Видео продолжаются и продолжаются, и я поднимаю руку, чтобы расчесать рану, но смирительная рубашка сковывает меня.

Связывает.

Заставляет смотреть, не действуя.

Каждое видео режет меня сильнее ножа, разрывая на части.

И я не могу отвести взгляд.

Или дышать.

Я тону в их близости, в той связи, которой у него никогда не было со мной.

Кассандра – нормальная женщина, которая ему подходит, а я таким никогда не буду.

Нормальным. Или женщиной.

Или подходящим для него.

Потому что он любит ее, а я – лишь орудие мести.

Снова раздается смех – на этот раз не из видео, а от меня.

Я не могу остановить этот пустой звук, когда ударяюсь головой о ее голову. Голову Кассандры. И об стену.