Чтение онлайн

У меня перехватывает дыхание, когда он целует мою шею, покусывает мочку уха, а затем несколько раз целует мой нос, когда его грудь трется о мою.

Его твердые соски заставляют мои сжиматься и пульсировать как сумасшедшие, пока он целует мой нос снова и снова.

— П-перестань, — хнычу я, потому что он трется о мой член, и будет неловко, если я кончу только от его поцелуев.

— Ш-ш-ш, дай мне поклониться твоим веснушкам.

Я поднимаю руку, чтобы спрятать их, но он прижимает ее к подушке над моей головой, переплетая свои пальцы с моими.

— Они прекрасны, все девятнадцать, — он покусывает мою челюсть. — Как и твоя родинка здесь, — он целует раковину моего правого уха. — И двадцать две веснушки здесь, — он покусывает мое левое ухо. — И двадцать семь здесь, — он скользит по моей груди, затем опускается на колени между моих ног. — Потому что ты – чертов шедевр, малыш.

А потом он берет мой член в рот.

У меня подгибаются пальцы на ногах, я задыхаюсь, голова кружится, а лицо такое горячее, что я сейчас взорвусь.

Буквально.

— Блятьблятьблять… — простонал я на одном дыхании, зарываясь неуверенными пальцами в его волосы, пока он так глубоко заглатывал меня, что мои глаза закатились к затылку.

Я так изголодался, так завелся, что скачу на его рту, погружаясь в обжигающее удовольствие, которое он мне дарит.

— Господи, Кейд… твой рот так чертовски хорош, я сейчас, сейчас… — я дергаю бедрами, и Кейд глубоко втягивает мою сперму в горло, пока я кончаю.

Я продолжаю смотреть на него, завороженный, один только вид его между моих ног вызывает у меня бабочек в животе. Черт возьми. Неужели у меня вообще могут быть бабочки?

Но когда я смотрю, как он собирает мою сперму с подбородка и слизывает ее с пальцев, я не могу не чувствовать, как эти бабочки умножаются.

Я не думаю, что это сексуальное удовлетворение. Я уже испытывал его со многими людьми, пусть и не такое интенсивное.

Это он. За сексуальным удовлетворением стоит человек, и чувства, которые приходят вместе с ним, делают его прикосновения обжигающими.

— М-м-м. Я соскучился по твоему вкусу, — его грубые слова пронзают мою грудь и оседают в пустоте, заполняя ее капля за каплей.

— Я соскучился по своей киске, малыш. Я хочу отшлепать твою маленькую попку, но сначала мне нужно оказаться внутри тебя, — он размазывает смазку по всему члену, но прежде чем начинает двигать по нему рукой, я тянусь к нему и обхватываю его пальцами.

— Позволь мне сделать это.

— Ты сделаешь мой член влажным и красивым, чтобы я мог засунуть его в свою киску?

— Да, — я издаю сдавленный звук, когда он обхватывает меня двумя влажными пальцами, а затем вводит их в меня.

— Черт, ты такой тугой, — он загибает пальцы к моим стенкам, и я наклоняюсь, продолжая дрочить его пульсирующий член. — Ты позволял кому-то еще прикасаться к себе, Гарет?

— Ты же знаешь, что нет. Со мной все время была Симона.

— Верно. Я бы не смог удержаться, если бы ты это сделал, — его голос помрачнел.

— А что насчет тебя? Кто-то трогал то, что принадлежит мне?

— Малыш, я не мог нормально дышать без тебя, не говоря уже о том, чтобы смотреть на кого-то еще.

— Хорошо. Я бы их убил.

Он усмехается.

— Всегда такой опасный.

— Я серьезно.

— Я знаю, — говорит он, но все еще улыбается, почти как будто с гордостью. — А ты себя трогал? Трогал мою киску?

— М-м-м, один раз.

— Один раз?

После того раза он поцеловал меня в лоб, и я больше не мог этого выносить. Я никогда не считал себя сексуально одержимой личностью, но рядом с этим мужчиной я постоянно возбуждался, как будто не мог насытиться.

— Да, я… не смог возбудиться от дрочки, поэтому… вставил два пальца.

Он надавливает на мое чувствительное место, и я стону, мой член мгновенно становится больше, как будто я не только что кончил.

— Вот так?

— М-м-м… блять… да… вот так.

— Ты представлял, что это мои пальцы?

— Я закрыл глаза и представил, что это твой… твой член.

Он замирает, я смотрю на него сквозь ресницы, и его ноздри вспыхивают.

— Черт, мне нужно увидеть, как мой член входит в тебя.

Он вынимает свои пальцы и обхватывает мою руку вокруг своего члена, а затем заставляет направить его внутрь меня.

Я не могу отвести взгляд, наблюдая, как он медленно, уверенно исчезает внутри меня, а мой член капает мне на пресс.

— Это выглядит слишком хорошо, — стону я, когда его рука крепко сжимает мою.

— Ты выглядишь слишком хорошо, малыш. Ты так хорошо принимаешь мой член. Боже, я скучал по этому. Я скучал по тебе, — он целует мой лоб, не задевая пластырь, ресницы, глаза.

И черт.

Почему мне кажется, что я снова кончаю?

— Ты такой чертовски красивый, — он расцепляет наши руки и толкает меня на спину. Его ладонь ложится мне на бедро, приподнимая ноги, а другая обхватывает мое горло, когда он целует меня.

Я стону, мычу и говорю всякую ерунду ему в рот, когда он делает восхитительный толчок и входит в меня до конца, его таз ударяется о мою задницу.

Мои руки обвиваются вокруг его шеи, а ноги – вокруг бедер, прижимая его ближе, нуждаясь в его близости.

Все во мне оживает. Мой мозг, мое тело, мое сердце, моя душа.

Все.

Он стимулирует меня так, как никто другой. И никто другой никогда не сможет.

И я этого жажду.

Я жажду его.

Потому что он усмиряет моих демонов.

Он убирает кровь из моей белой комнаты с каждым толчком, с каждым дрожащим дыханием у моего рта. С каждым скольжением его мышц пресса по моему члену.