Чтение онлайн

СЛИШКОМ КРАСИВ ДЛЯ ЭТОГО ДЕРЬМА: Не нарывайся, чувак.

ТИХАЯ ЯРОСТЬ: Хей, я просто рад, что ты получаешь от этого удовольствие чувак.

СЛИШКОМ КРАСИВ ДЛЯ ЭТОГО ДЕРЬМА: А ты нет? Я про удовольствие, если что.

ТИХАЯ ЯРОСТЬ: У меня никогда такой возможности не будет.

Я уставился на сообщение от Вона с ухмылкой. А, да, Тихая ярость это Ви.

Как тесен этот чертов мир.

Я понял это вскоре после того, как мы взяли Моку к себе около месяца назад – или Кейден ее взял, но это мелочи. Маленький демон спит только на мне, и я ему все равно нравлюсь больше, чем он. Если верить интернету, он тот самый запасной хозяин.

В общем, Ви как бы выдал себя, когда упомянул, что он много лет был в отношениях с девушкой, думал, что счастлив с ней и даже надеялся однажды сделать ей предложение, но потом она изменила ему с этим парнем, и с тех пор он одержим.

Парнем, не девушкой. Он даже думал перевестись в другой университет в «совершенно другой стране», которую, по-видимому, избегал из-за этого парня – Юлиана, ага, – даже несмотря на то, что в процессе он отдалился от своих друзей. Что-то вроде того, как он ненавидит этого парня до глубины души, но все равно его к нему тянет.

Как и в моем случае.

С момента нашего первого разговора мы ежедневно переписываемся и проверяем, как друг у друга обстоят дела с пробуждением нашей ориентации, что в итоге переросло в дружбу. Мне нравится, что мы оба проходим через одно и то же дерьмо, и я предпочитаю прятаться под маской анонимности, чтобы иметь возможность свободно общаться – и уверен, он тоже.

Я также часто общаюсь с ним в реальности, в основном, чтобы предупредить его. Из небольшого расследования, которое я провел о Юлиане, понятно, что он в некотором роде настоящий псих, которого следует посадить за решетку. Но кто я такой, чтобы судить?

ТИХАЯ ЯРОСТЬ: Думаешь, ты надолго с ним останешься?

СЛИШКОМ КРАСИВ ДЛЯ ЭТОГО ДЕРЬМА: Не знаю. Но я точно убью его, если он вздумает меня бросить.

ТИХАЯ ЯРОСТЬ: Ты влюбился в него, да?

Я смотрю на его сообщение, и в груди снова появляется эта дерьмовая боль.

СЛИШКОМ КРАСИВ ДЛЯ ЭТОГО ДЕРЬМА: Нет. Я не испытываю к нему чувств.

ТИХАЯ ЯРОСТЬ: Брат, я говорю тебе это, потому что забочусь о тебе и испытываю странное чувство товарищество, думаю, как и ты. Нормальные люди не думают о том, чтобы убить своих партнеров по сексу, если боятся, что те их бросят. Если только они не психопаты-нарциссы, что тогда в твоем случае может быть нормально. Не осуждаю. Но за последние несколько недель ты сказал, что получаешь удовольствие даже тогда, когда вы не занимаетесь сексом, а больше всего тебе нравится его забота после секса, верно? Так что, возможно, тебе нужно еще раз обдумать свои слова про «я не испытываю чувств».

— Мистер Карсон, — слишком знакомый, глубокий, спокойный голос вырывает меня из размышлений. — Надеюсь, то, что вы читаете в своем телефоне, важнее вашего образования. Если вам больше не интересна эта лекция, можете уходить. Мы не хотели бы больше тратить ваше время

Его глаза темные и полны гнева. Даже мрачные.

Я сжимаю пальцы на телефоне и отвечаю ему взглядом.

С тех пор как я, очевидно, выиграл суд, он стал настоящей свиньей. Стороне присяжных он и слова плохого не сказал, а мне? Что ж, я получил только критику.

— Мистер Карсон, ваша защита была в лучшем случае поверхностной, и вы совершенно не поняли всей серьезности дела. Проблема не только в ваших юридических аргументах, но и в человеческом факторе и сочувствии, которое вы должны были проявить к жертве. Вы выглядели хладнокровным, равнодушным и угрожающим, особенно во время перекрестного допроса.

— Вы не проявили аккуратности и осторожности к жертве и держали в руках кувалду, когда необходим был скальпель6. Ваша тактика была жестокой, пренебрежительной и отдавала высокомерием, как будто с нюансами этого дела можно было справиться с помощью агрессии или соблазнив членов жюри своим интеллектом и обаянием. Но в делах об изнасиловании, особенно такого уровня сложности, речь не идет о том, чтобы проявить свою силу или потешить самолюбие. Речь идет о понимании травмы жертвы, ее страха и их долгосрочного воздействия на ее жизнь. Вы совершенно упустили это из виду.

— Если вы не можете понять что-то настолько фундаментальное, то как же вы собираетесь бороться за правду, не подавляя ее своим самомнением? Я ожидал от вас большего, Карсон. Я не просто разочарован – я не впечатлен.

Излишне говорить, что с тех пор я кипел от злости. Вот почему я в первую очередь полез в телефон – чтобы забыть об этом мудаке.

А он действительно им был. Даже Зара и остальные члены команды стороны обвинения сказали мне, что я не так плохо выступил. Я знаю, что на самом деле выступил более чем неплохо и не заслужил того, чтобы меня унижали перед всеми студентами.

Я не заслуживал, чтобы мне сказали: «Я не просто разочарован – я не впечатлен».

Поэтому, я беру свою тетрадь и встаю.

Глаза Кейдена следят за моими движениями, оставаясь неподвижными, как замерзшее озеро.

— Куда по-вашему вы собрались?

— Ухожу, как вы и посоветовали.

— Прекратите эту детскую истерику и сядьте.

— Нет. Лекция все равно мне не интересна.

— Карсон. Я сказал. Сядьте, — его голос гремит на всю аудиторию.

Это первый раз в моей жизни, когда я ухожу посреди лекции, но к черту это, серьезно. Он вел себя как ублюдок с самого начала этого дела. Что бы я ни сказал или ни сделал, он только критиковал и унижал меня. Может, раньше я бы и смирился с этим, но теперь, когда я по-настоящему ненавижу его неодобрение, оно причиняет еще большую боль в этой гребаной части моей груди.

— Я жду вас в своем кабинете после пары, Карсон, — говорит он, когда я уже стою у двери.

Я наклоняю голову в его сторону.

— Нет, спасибо.

Его глаза задерживаются на мне, странное напряжение клубится под серым цветом, приглушая его, пока он не становится почти мертвым, как зарождающаяся буря.

— Придете, если не хотите завалить уголовное право.

Я? Завалить гребаный предмет?

Он хочет умереть. Он явно хочет умереть.

Весь класс впадает в шок, потому что какого черта лучшему ученику заваливать основной предмет?