Чтение онлайн

В поисково-спасательной службе разных стран используют самую различную технику. Русские спасатели предпочитают отечественные вертолеты: «М-40», имеющий спасательный отсек, в который помещаются два человека – как раз экипаж сбитого самолета или вертолета, различные модификации вертолетов Сикорского, от среднего «Ястреба» «М-59» до тяжелого «Сикорский-89». Вертолеты эти оснащены автопилотом, системой автоматического огибания рельефа местности, системой обеспечения полета при нулевой видимости, несколькими пулеметами, блоками НУРС, противотанковыми и зенитными ракетами на пилонах – в общем, они мало походят на обычный вертолет. Использовался и старый «летающий танк» «М-24», на смену которому пришел «М-40», с новыми двигателями и системой прицеливания он вполне конкурентоспособен, к тому же он единственный в мире из боевых вертолетов имеет десантный отсек на восемь человек. Североамериканцы используют тяжеловооруженные «Боинги», в том числе модели «Чинук», на которые устанавливается по три-четыре пулемета. Также у североамериканцев в последнее время появился легкий транспортный самолет вертикального взлета-посадки, сильно походивший на увеличенный в размерах истребитель, но с десантным отсеком на шестнадцать человек и пониженной радиозаметностью. Немцы используют собственные вертолеты «Блом» и «Фосс», а также часть вертолетов закупают у Российской империи, потому что благодаря таланту Игоря Сикорского Российская империя и поныне выпускает лучшие вертолеты в мире. Японцы же не имеют специализированной поисково-спасательной службы вообще – виной всему знаменитый самурайский фатализм и желание умереть в бою за господина. Спасением сбитых занимались обычные десантные части, если такая возможность у них имелась.

Что же касается британцев – то у них и тут подход был свой. Помимо не совсем удачных десантных вертолетов «Вестланд», у британских поисковиков на вооружении самолеты вертикального взлета-посадки «Норманн». Вообще-то эта фирма знаменита своими легкими и неприхотливыми самолетами «Айландер» и «Трисландер», которые покупали по всему миру, в том числе и в Российской империи, – но тут они разработали нечто совсем удивительное.

Кабина, словно у русского «М-24», где пилот и оператор сидят тандемом, фюзеляж, как у самолета, крыло с четырьмя двигателями – двумя реактивными подъемными и двумя маршевыми, спаренная авиационная пушка в носу. Этот агрегат, предназначенный для высадки десанта в тылу противника на неподготовленных площадках, довольно капризный и сложный, но нет ни одного другого самолета, способного принять на борт двадцать десантников (при модернизации вместимостью пожертвовали ради дополнительной брони), доставить их на необорудованную площадку, высадить их и даже поддержать огнем. Даже североамериканский «Оспри» на такое не способен.

Сигнал тревоги прозвучал рано утром, когда солнце едва показалось из-за гор, осветив долину, в которой находился укрепленный аэродром, нежно-розовым светом. Ветра почти не было, и день обещал быть таким, какими обычно бывают все летние дни в Афганистане. Жаркими до духоты.

Спасательной группой в кэмп Абердин – так назывался укрепленный форпост в Баграме – командовал бригадир Джон Феттерляйн. На четверть немец и на три четверти британец, он походил на идеал германского воина – светловолосый, крепкий, с голубыми глазами. Несмотря на то, что немецкой крови в нем была всего четверть – солдат своих он гонял с истинно немецким упорством и педантичностью, каждое действие отрабатывал до мелочей, с многократными повторениями. За это солдаты его не слишком любили, а его прозвище – Немец – было и его официальным позывным в эфире.

Пээсэсники встали раньше всех, уже успели провести утреннюю силовую зарядку и сделать пару кругов с полной выкладкой по полю, прежде чем идти на завтрак. В столовой они были в первой смене и уже заканчивали, когда, едва не снеся дверь, в столовую вломился капитан ВВС Гордон, старший смены на сегодня.

– Сбит самолет! – с порога выпалил он.

Феттерляйн не спеша допил свой чай, в упор глядя на встрепанного, с безумными глазами майора. Этого истерика и подхалима на базе никто не любил.

– Доброе утро, капитан Гордон, – спокойно проронил он.

– Самолет сбили, вы что, не слышали?!

Феттерляйн переглянулся со своими подчиненными.

– Слышал. Где именно?

– Севернее. Маяк наведения заработал.

– Так почему же вы здесь, а не на своем месте старшего операторской смены?

Гордон хотел что-то сказать, но, обменявшись взглядами с Феттерляйном, понял, что это бессмысленно, повернулся и побежал на свое место.

Бригадир Феттерляйн достал платок, вытер руки. Его люди выжидающе смотрели на него, подобравшись, как скаковые лошади перед выстрелом стартового пистолета.

– По коням!

В отличие от обычных армейских подразделений люди из ПСС, в том числе и отряд Феттерляйна, имели право выбора оружия. Не полное, конечно, закупить германо-римскую «эрма» или русский «калашников» им никто бы не позволил, но североамериканское оружие вполне дозволялось. Поэтому вместо ужасающих армейских булпапов они пользовались модифицированными винтовками «кольт М4А1» с подствольными гранатометами, штатным «веблеям» предпочитали «кольт-1911», а в качестве пулемета использовали ручной пулемет «Стоунера». Спецгруппа делилась на поисковые четверки, причем в каждой четверке один из бойцов обязательно был фельдшером и имел расширенный комплект для оказания первой помощи в полевых условиях, умещавшийся в большой спортивной сумке. Такова была специфика их действий – пилот мог оказаться раненым, и раненым тяжело, они готовились и к тому, что с пилотом им придется провести какое-то время на вражеской территории, прежде чем их смогут забрать, и стабилизировать его состояние придется на месте, тем, что есть. Каждый медик проходил полный курс боевой подготовки, поэтому обузой для группы он ни в коем случае не был…

Пока группа собиралась – в подземных ангарах готовилась к полету техника – два «Норманна» и два вертолета прикрытия «Вестланд» типа «Вессекс» с двадцатимиллиметровыми пушками в десантной кабине, так называемые «канонерские» вертолеты. По всем расчетам, этого было достаточно – о том, что в районе падения действуют группы русского спецназа и еще крупный повстанческий отряд, не сообщили никому.

Один за другим летательные аппараты подняли на бетонку на лифте, почти один в один повторявший тот, который поднимал самолеты на летную палубу на авианосцах. Техники проводили последнюю предполетную проверку машин, пилоты занимали свои места.

Бригадир Феттерляйн выстроил своих людей – сорок отлично подготовленных бойцов – но не обычным строем, а кругом, у русских это называется хоровод, если образовавшие круг ходят друг за другом. Сам он был всего лишь одним из них, он стоял в строю и говорил, а его люди его внимательно слушали…

– Джентльмены, есть работа как раз по нашей части. Работа серьезная, даже очень. Русские сбили самолет, североамериканский, он упал совсем недалеко отсюда. Там же упал один из наших истребителей. Наша задача – высадиться в районе, найти выживших и забрать с места падения контейнер, размером – как два стандартных кейса, черного цвета. Не скрою – контейнер – цель приоритетная и очень опасная. Если вы увидите этот контейнер и заметите, что он открыт или разбит, – немедленно назад и сообщить мне. Немедленно! В районе могут быть русские. Но для нас несколько русских – это ведь не препятствие, не правда ли?

– Так точно, сэр! – слитный порыв, крик, как выдох.

– Покажем медведям, кто здесь хозяин!

– Медведям – смерть!

– По машинам!

Поскольку большую часть десантного отсека «Вестланда» занимала громоздкая подвеска со скорострельной двадцатимиллиметровой пушкой, стреляющей вбок, – в вертолете могло разместиться дополнительно только четыре человека. Иногда они так и летали на задание – парами, операторы пушечных установок кромсали все, что было внизу, а потом высаживалась досмотровая группа – восемь человек, по четыре с каждого вертолета, этого вполне хватало. Собирали трофеи – и быстро на базу. Иногда вертолеты кружили над обреченной колонной, заходили то с одной стороны, то с другой и только потом открывали огонь. В последнее время все стало намного сложнее, эти полеты перестали быть лихой прогулкой за трофеями. У афганцев откуда-то появлялись в большом количестве гранатометы, тяжелые пулеметы, даже переносные зенитные комплексы. Афганцы больше не стреляли беспорядочно – они вели сосредоточенный огонь, стараясь попасть не по кабине, как раньше, а били по уязвимому хвостовому ротору. Совсем недавно погибли сразу два вертолета со всеми экипажами – один завис над грузовиком, предчувствуя легкую добычу, – и тут кто-то откинул брезент кузовного тента, и очередь из установленного в кузове крупнокалиберного пулемета буквально распорола кабину. Второй, страхующий, даже не успел сообщить на базу, что произошло, – две рукотворные молнии ракет метнулись к нему, и через несколько секунд он уже горел чадным костром на каменистом склоне. После этого снижаться и зависать без необходимости пилотам строго-настрого запретили.

Солдаты споро рассаживались по летательным аппаратам, как обычно не упуская возможности пошутить друг над другом. Тот, кто летел на десантном «Норманне», завидовал тем, кто летел на вертолете, – «Норманн» был все-таки более тяжелый, менее маневренный, и уйти от смертельной очереди сварки [54] на нем куда сложнее.

Бортач [55] , невысокий, с грязными руками, как и все бортачи, закончил запускать личный состав в летательный аппарат, примерно прикинул в уме вес, дернул рычаг. С едва слышным в вое раскручивающихся моторов шумом пошла вверх аппарель, отрезая десантников от земли…