Подмена
Шрифт:
Последние слова выдавливала сквозь слезы. Мысль, что придется навсегда уехать — пугала. Но страшил не побег. Страшило никогда не увидеть друзей, родителей и… моего дракона.
Выключила телефон и швырнула его на покрывало. Осталось сообщить обо всем Айсидории и девчонкам. Герцогине написала быстро и коротко: «Прости, я больше не могу. Эриол обо всем знает. Я уезжаю. Прощай». Потом добавила: «И он знает про гада летучего. Случайно вырвалось».
Звонить девчонкам не стала — поднимут панику, попробуют отговорить, а я могу поддаться. Сообщила, что сбегаю к антам, как появится возможность — сразу свяжусь.
Ну вот. Обратного пути нет!
Оба телефона лежали на кровати мертвым грузом. Мой старенький, но такой родной, которым могу пользоваться даже закрытыми глазами, и телефон герцогини — новомодный в золотом корпусе, к которому даже прикоснуться страшно. Каким будет новый? Конечно, меня вовсе не телефон волновал, но так уж вышло, что эти незаменимые вещички отражают суть нашей жизни.
Руки дрожали, сердце сбивалось с ритма, но я все сделала правильно.
— Как ты себя чувствуешь?
Теплая ладонь Ремальда прошлась по моим волосам и устроилась на плече. Накрыла ее своей ладонью и выдохнула.
— Как первый раз в парке аттракционов! Внутри трепещет. Мурашки по телу. Руки дрожат. И страшно, и… Я чувствую себя свободной.
— Молодец. Теперь, дай ему время.
— Рем, — я обернулась на мужчину, который по-прежнему сидел в углу комнаты. Тень скрывала его лицо и тело, а трепещущее пламя освещало лишь длинные пальцы со множеством перстней и подол темно-зеленой хламиды. — Что ты от меня скрываешь?
— Завтра на закате меня казнят, — сказал он спокойно, с мягкой улыбкой, ласково поглаживая меня по плечу.
— Что, прости? — я усмехнулась. — Мне послышалось, ты сказал…
Улыбка медленно сползла с моих губ. Рем никогда не шутит такими вещами. Да он в принципе не шутник.
— Это… Но…Как? Почему?
Мужчина отошел к окну и, сложив ладони за спиной, хранил молчание, позволяя мне самой обо всем догадаться. А вариант был только один:
— Так мой сон… это все была правда?
Рем молчал.
— Поэтому ты так легко согласился на свадьбу?
Поднялась с кровати и остановилась за широкой спиной друида.
— Знал, что вы с Айлаайей все равно не свяжете свои жизни?
Тишина стала пугающей. Она дышала безысходностью и ужасом осознания. А я-то тут о своей беде печалилась!
— Из-за меня ты нарушил законы мирозданья и понесешь наказание… Все из-за меня! Война, Эриол, твоя казнь…
Жгучие слезы хлынули из глаз, а ненависть к себе захлестнула до спазма в горле. Я не могла дышать, не могла говорить, не могла… ничего!
— Нет, — прошептала одними губами, когда Рем прижал меня к своей груди. Там, внутри, еще пока билось его сильное сердце, но завтра на закате оно остановится. — Нет!!! Нет. Я не позволю! Это из-за меня, пусть… пусть меня заберут, пусть меня казнят, Рем…
— Так не получится.
— Тогда бежим со мной!
Он усмехнулся, бросив взгляд в угол комнаты.
— Ударим его по голове, у тебя сил хватит! Заставишь его все забыть, а мы сбежим.
Из угла донесся политический кашель. Конечно, Рем сильней. Но он же правильный! И никогда, ни за что не пойдет против системы.
— Значит, к антам? — мягко улыбнулся Ремальд, убирая волосы с моего заплаканного лица.
— Что? — его улыбка напугала. Я поняла, что он собирается сделать. — Ты не посмеешь! Ты…
— Прощай, Джиа.
Когда его губы коснулись моих, мир погрузился во мрак.
35. Новая жизнь
Эриол Риган
Передо мной сидела чета де ла Виньеттов: принц, принцесса и герцогиня. Все с виноватыми лицами и опущенными взглядами, как провинившиеся ученики перед директором. Только в школе могут вызвать родителей или исключить, а де ла Виньеттам грозила публичная казнь за измену. Даже статус и положение не давали им никакого иммунитета после поступка герцогини. И они это прекрасно понимали, уповая всем своим видом на мою милость. Грозные, опасные львы склонили головы перед драконом, признавая поражение. Но почему я не чувствую себя победителем? Политический провал оппонентов. Отец будет в восторге. Оппозиция навсегда умолкнет. Наша власть упрочится на долгие годы.
Принцесса судорожно вздохнула, украдкой бросив взгляд на мужа.
Тишина стала невыносимой.
Хуже тишины — только Айсидория. Они с Джиа похожи как две капли воды. Перед глазами отчетливо всплыл момент нашего знакомства: как она сует мне свой паспорт и заявляет, что в офисе ее будут звать Джиа Корнелли. А я отвечаю «без разницы», делая вид, что и правда без разницы, хотя это не так.
Его высочество Карл де ла Виньетт вздохнул и начал:
— Вы же понимаете, Айсидория…
— Оставьте нас.
Герцогиня вздрогнула и подняла взгляд.
— Ваше высочество…
— Голову и политические амбиции можете оставить при себе. С условием, что сделаете политическое заявление в поддержку власти Риганов.
У принца дернулись ноздри, но жена вовремя его осадила. Крепко сжала ладонь и с достоинством ответила:
— Мудрое решение, ваше высочество. Вы о нем не пожалеете.
— Надеюсь.
Помешкав, родители герцогини покинули кабинет и прильнули к двери с той стороны.
Айсидория теребила подол платья как первоклашка.
— Ты не хочешь за меня замуж, — констатировал я, постукивая пальцами по столешнице.
Она усмехнулась и закусила губу.
— Говори. Хуже для вас уже не будет. Ты решилась на обман наследника престола наверняка не просто так. Отец приказал?
— Он здесь ни при чем! — она подняла взгляд.
Мне будто под дых дали. На меня смотрела Джиа, но другая. В ней не было той жизни, безграничного оптимизма, а еще сумасшедшей искры. Или искры сумасшествия — это как посмотреть.
— Тогда что?