Чтение онлайн

Санта Фе

— Тупой индеец! — Хуан Энрике Дельгадо заворочался под белыми простынями. — Сколько раз я приказывал тебе сначала стучать? — Одной рукой Хуан Энрике обнимал спящую рыжеволосую женщину.

Пеон стоял в дверях, низко склонившись:

— Очень извиняюсь, сеньор. У меня не было выхода. Вас спрашивают солдаты. С ними старуха. Они не хотят уходить.

Хуан Энрике тяжело вздохнул и с сожалением сжал под простыней полную белую грудь своей партнерши. Индеец пуэбло, ожидавший приказаний, случайно поймал это движение и поспешно отвернулся. Он склонился и вышел из комнаты.

Дельгадо повернулся к женщине, чьи светло-коричневые ресницы дрогнули: она проснулась. Показались ее зеленые глаза.

— Любимая,— прошептал Хуан Энрике Дельгадо. — Мне пора. Не покидай нашего любовного гнездышка. И я прилечу в твои объятия вновь.

Женщина зевнула и лениво погладила его руку:

— Поспеши. Я с нетерпением буду ждать твоего прихода. — И она закрыла глаза и заснула вновь.

Он потрепал ее по плечу.

— Я тоже, Мария Антония. — Я тоже. Спи, моя драгоценная,спи.

Она и вправду была как рубинчик. Ее волосы глубокого рыжего цвета напоминали переливающийся рубин. Хуан Энрике Дельгадо ничто не ставил выше ценности холодных, тяжелых драгоценных камней.

Мария уже спала крепким сном, не нуждаясь в поощрении.

Дельгадо поспешно оделся.

— Солдаты, — пробормотал он. — Чего они хотят? Не нравится мне это.

Минуту спустя он, задыхающийся, был уже во дворе. Бриз охладил его пористую кожу и высушил пот. Шелестящая листва вековых деревьев и колючки кактусов образовывали зеленое убранство в центре дворика. Внутри оазиса находился бассейн с фонтаном.

Дельгадо заботливо поддерживал свой дом, любовно спланированный и отстроенный ценою пота местных индейцев. Дом находился за городскими воротами Санта Фе. Дома в Санта Фе были богатыми, и Хуану Энрике польстило бы положение среди богатых землевладельцев, коими являлись судьи, епископы, генералы, наместники, присланные Испанией для поддержания ее владычества. Когда-нибудь Хуан Энрике Дельгадо надеялся войти в их число. Но пока… пока он вынужден был довольствоваться расположением его владения среди пустыни, на отшибе. Конечно, жить за городскими воротами было более опасно, и поэтому Хуан Энрике содержал двух телохранителей, Альвареса и Медину. Их он унаследовал от своего предшественника. В этот вечер Хуан Энрике пожалел, что отпустил своих телохранителей на выходной.

Он быстро прошел через красивый дворик. Ртутный рудник почти окупил все затраты.

Возле бассейна его ждали трое испанских солдат в круглых шлемах. Позади них стояла женщина в черной запыленной одежде. Рядом с нею — не менее запыленный сундук. Дельгадо игнорировал женщину и подошел к тому, кто показался ему главным: солдату с висячими усами и круглым животом. Поклонившись, чтобы засвидетельствовать уважение к чину, Дельгадо сказал отрывистым, командным тоном:

— В чем дело?

Он вытер лоб. Военное присутствие тревожило его.

Солдат также отдал честь:

— Сеньор Дельгадо, мы сопровождаем эту женщину из Санта Фе. Она говорит, что является вашей родственницей.

Дельгадо едва окинул женщину надменным взором:

— Никогда ее не видел. Прошу покинуть мой дом. У меня важное дело.

— А ты нисколько не изменился, — услышал резкий женский голос Дельгадо и снова повернул к женщине лицо. Голос был смутно знакомым. — Ты все такой же лжец, каким и был.

Дельгадо нахмурился:

— Как вы смеете, сеньора, — надулся он. — Я не знаю вас…

Женщина, подойдя к нему, поднялась на цыпочки:

— Я не для того переживала опасности в пустыне, спасалась от индейцев и диких зверей, страдала от жары, чтобы ты захлопнул передо мной свою дверь, — воскликнула она. — Я — Матильда Хосефа Дельгадо, из Севильи. — Она гордо произнесла свое имя.

— Матильда Хосефа?! — ахнул, не веря, Хуан Энрике. — Тетя Матильда?

— Она самая, — ответила женщина.

— Но… но… где же моя невеста? Где ее приданое? Ее драгоценности? Почему вы здесь с солдатами?

— На нас напали в пустыне, — холодно ответила его тетя. — Индейцы похитили твою невесту. Она исчезла.

Лицо Дельгадо выражало полнейшую растерянность. Он заикался.

— Этот сундук, — тетя указала на запыленный сундук, — это все, что осталось от приданого Кармен.

— Кармен?

— Твоей невесты, — резко ответила она.

— Ах, да, конечно. — Дельгадо вытирал пот со лба, лихорадочно соображая. — Конечно. Я… я… Извините меня. — Он обратился к солдатам. — Это очень большое несчастье для меня. — Это и в самом деле казалось ему несчастьем. По меньшей мере в течение трех последующих месяцев он не ожидал прибытия своей невесты. Еще три месяца он надеялся наслаждаться любовью Марии Антонии де Мендоса, своей драгоценности.Он еще раз вытер лицо:

— Черт возьми, какая жара, — ни к кому не обращаясь, сказал он. И черт возьми эту невесту, подумал Хуан Энрике.

Зачем она поехала в такое время — и зачем попалась в лапы индейцам? Что теперь ему делать? Он не может теперь жениться на ней, это ясно. Он не желает брать в жены женщину, поруганную…

— Какие именно индейцы это были? — спросил он.

— Мы не знаем, сеньор, — ответил толстый солдат. — Может быть, теас, может быть, апачи, или просто банда отступников. — Он пожал плечами. — Эта женщина пришла к нам вместе с караваном и рассказала, что случилось.